Сопротивление материалов

Текст: 
Ольга Егораева
Фото: 
Сергей Войлоков

Эта хрупкая, маленькая, совсем седая женщина, что сидит рядом со мной на заднем сиденье такси – одна из самых выдающихся ученых российской современности. 

На проведении интервью настоял один из ее студентов, кстати, не самый прилежный: «Запиши, Ольга Анатольевна Одинокова. Обязательно расскажите о ней. Она – единственная на Дальнем Востоке женщина, удостоенная титула Почетного доктора Международного Университета Йорка, редкая умница!»

 «Член правления межрегионального общества материаловедов России. Исполнительный секретарь Дальневосточного общества материаловедов при ДВО РАН РФ. Отличник Высшей школы. Отличник изобретательства и рационализации. Имеет знак отличия «Изобретатель СССР». Почетный доктор транспорта Академии транспорта РФ, член Академии транспорта РФ. Внесена в 8 издание «Who’s who in Science and Engineering» («Кто есть кто в науке и технике»), 2004 г. И 23 издание «Who’s who in the World» («Кто есть кто в мире»), 2005 г., Атланта, США. 

Участник четырех международных симпозиумов, конференций в ведущих научных организациях России, десяти смотров и конкурсов союзного и республиканского уровней, на которых получено 8 дипломов, 5 из которых – 1-й степени, автор 12 авторских свидетельств на изобретения».

Я вчитываюсь в этот список еще раз, сейчас, когда материал об Ольге Анатольевне уже готов к печати, когда я знаю, она – дочь врага народа, имеющая серьезные проблемы со здоровьем, почти подведшие ее однажды к суициду.

Как она смогла?...

Ответ привожу без исправлений.

«Я - дите военного времени. Когда мне было 4 года, мы были эвакуированы из Климовска Московской области в поселок Новый Быт у горьковской железной дороги. Нас бомбили. Первые впечатления из детства, которые у меня остались – налетающие ночью самолеты, которые ловят в перекрестья прожекторы. Это жутко, этот страх ничем не переживешь.

Мой отец ушел добровольцем на фронт. Там его ранили, бросили в госпиталь, где их и взяли тепленькими немцы. Перевезли в Германию, там он бежал из плена. Знаете, он не любил об этом рассказывать. Я позже поняла, почему. Война закончилась, отец пришел к своим. И его,  ничего не объясняя, отправили в известковый фильтрационный лагерь на шесть лет ссылки: враг народа.

В 1947 к нему уехала мама, через год в Хабаровск приехали и мы с бабушкой.

Я училась в 34 хабаровской школе, которая раньше была на площади Ленина.  

Я пошла в школу очень рано и, можно сказать, по блату. В поселке делать было нечего, вечером – никаких развлечений, кроме керосиновой лампы.  Брат с сестрой садились делать уроки, и я совала туда нос. Так, в 4 года я научилась и читать и писать. Ох уж это раннее развитие ума… Когда мне не было еще семи, увязалась за старшими в школу. Бабушка поднимала нас в 5 часов, чтобы мы успевали дойти. А половодья  были  разливистые, и старший брат брал меня, как щенка, подмышку и  перетаскивал через лужи.

Меня не положено было брать в школу – тогда зачисляли только с восьми лет. Но учительница мою маму знала и решила  - мне надоест, я уйду сама. А я не ушла. У меня даже есть грамота за 2 класс! Ленин на ней, Сталин. Не знаю, как она сохранилась.

Школу  я закончила с медалью. Когда зашла речь о выборе ВУЗа, брат настоял на кораблестроительном факультете во Владивостоке. Я пошла и ни разу не пожалела об этом.

Я очень тосковала там, город казался мне замызганным, серым.  Старалась занять все время чем-нибудь. И мне давали дополнительные задания, а я их, как собачонка, хватала на лету. Если бы я сразу попала в общежитие, не знаю, какой у меня был бы образ жизни, а тут я за месяц разделывалась со всеми курсовыми.  Привычка учиться именно так осталась до самого выпуска.

Диплом тоже был с отличием. Единственная четверка, по «начерталке»,  оказалась за пропуск одного действия в экзаменационной задаче. Раньше ведь с нами не церемонились и пересдавать не давали.

Мой муж учился на старшем курсе. Нас было в двух группах корпусников  сразу пять сентябрьских именинников. Мы собрались отмечать, и наши девочки-общественницы хором предложили позвать какого-то  Валерочку.

Девочки любили себя показать: и пели, и танцевали, а мне это было не очень  интересно. Вы знаете, лет до 15 на меня ребята и смотреть-то не смотрели, а потом как пошли хороводом… Я же невеста была видная. Главное, с характером. Сейчас все женятся на юбочке из плюша, а потом говорят – характером не сошлись. А я говорю – поди-ка ты! А ты на характер смотрел, когда в ЗАГС шел?

В общем, для этого сабантуйчика нашли комнату в общежитии, и Валерочку пригласили. А он на аккордеоне играл, знаете как?  Его в филармонию приглашали, хоть у него и не было образования. Сейчас фирменные поезда еще играют марш «Прощание Славянки»? В общем, после той вечеринки зачастил он к нам с этим маршем, и все девчонки пытались понять – к кому же это он ходил?  Пока однажды не получилось так, что все были дома, кроме меня.
Он пришел, развернулся и ушел.

Вы знаете, он вообще не говорил о любви много. Мы в  кино однажды пошли, и он свою руку на мою положил  - это и было объяснение.  И замуж позвал просто – подходило время ему уехать, и он спросил, мол, поедешь со мной? Так и прожили потом пятьдесят лет душа в душу.

Он был очень видный, настоящий красавец!  Вообще две личности редко уживаются друг с другом.  А тут и в нем был сильный стержень, и я была та еще  штучка. Но мы смогли столько прожить вместе, потому что не притесняли друг друга. Я вот спрашиваю у ребят – ты бы на три года в аспирантуру жену свою отпустил? Нет. А вот Валера меня отпустил. Мог бы по бабам пойти – не пошел.

Мы много работали вместе, идеи были мои, воплощал их на практике он.  А на 5 курсе, через два дня после того, как я сдала сессию,  Валеру госпитализировали -  прободная язва.  Приехала моя бабушка, помогала нам, сидела с сыном. Так мы здесь и обосновались, стали работать на заводе Кирова. Потом он ушел в НИИ. Защитилась я за 2 с половиной года с двумя авторскими работами  в центральной печати, что практически невозможно. Даже Горьковский автозавод прислал заявку  на мое изобретение.

Так и жили. Не жалею, что ушла в институт, хотя я и натерпелась там от наших «кафедралов».
У нас еще, когда мы учились, пошли на конструирование подводные лодки. Мы ездили на практику на Комсомольский завод. Здесь эсминцы были, сейнера, траулеры. Еще в институте у нас была особая форма допуска  к секретным документам, чертежам, связанным с подводными лодками.  Позже я даже работала с Дубнинским институтом ядерных исследований. Представляете, я! Реабилитированная  дочь врага народа! Тогда никто не заикнулся о том, чтобы мне не давать форму допуска. Никто не вспоминал о прошлом. А вот когда я о докторской заикнулась, на кафедре началось…

Хворостовского  выгнали из Красноярского оперного театра за профнепригодность – сказали, голоса нет. Позже в одном из интервью его спросили, как он относится к интригам. Он ответил, что интриги – это удел несостоявшихся людей и тех, кто больше ничего делать не умеет.

Я в этом убедилась на своем опыте. Представляете, президиум научно-методического совета нашей специальности - сопромат, строительная механика, теория упругости - при МинВУЗе СССР постановил внедрять мое изобретение.  А на кафедре я была изгоем.

Я занялась работой над докторской. И тут новость – увольнение из института!  Понимая, что ученых с моими регалиями нужно еще поискать, руководство меня вернуло с одним условием: работать я останусь, только если мне утвердят диссертацию. А на кафедре все сомневались, думали, а не позвать ли нам в независимые эксперты преподавателя с соседней кафедры?  А у того не было даже кандидатской….

Я защитилась, меня утвердили единогласно за 10 дней.  
К счастью, все мои недоброжелатели уже не работают в Университете.

Однажды  по имейлу мне пришло письмо с  новостью о том, что меня утвердили на получение звания Почетного Доктора инженерии Йоркского международного университета в Милане.

Я поехала сама, без особой поддержки со стороны ВУЗа.  И оказалась там в числе всего двух россиян, в основном были ученые из Италии и Америки. На столе лежал единственный букет, мне его и вручили. Переводчика со мной не было, поэтому я не смогу передать, что про меня говорили,  но говорили очень долго.

Напряжение в аспирантуре - это большая трата энергетики. Мне, конечно, надо было отдохнуть, набраться сил, но было некогда. Дело закончилось тем, что меня буквально перекосило – сильный сколеоз скрутил так, что одна нога стала короче на 13 сантиметров.  Спас меня муж, помогая вытягивать спину. Помню,  сижу и не знаю, откровенно говоря, какая встану. Были постоянные  боли, я два раза по полтора года лежала, не вставая. Были даже мысли суицидные, я была в тупике, думала: зачем напрягать других? Но я понимала, что не все сделала. Бывало так лежишь, смотришь в окно – а там люди куда-то спешат. Кто-то недоспал, кто-то раздражен. А я думаю, какие же вы счастливые, чем же вы можете быть недовольны?

Мне нужно было закончить большую работу. Сейчас я понимаю, что если бы ни эта необходимость, я бы не встала.  Вообще, знаете, когда ты сделаешь то, что до тебя в мире никто не делал, это особого сорта радость – она выше любви. Ты по-другому начинаешь на себя смотреть, появляется чувство достоинства.

Я смотрю на сегодняшних студентов, моих мальчишек. У них с чувством достоинства тоже нет проблем.  Я – победитель: всем ботаникам могу в морду дать! Я – мужчина в доме: могу забить гвоздь и поотжиматься! Сидит, плюгавенький, учиться не хочет, жалуется, что хорошие девочки перевелись, и не понимает, что он – пустота на пустоте.

На каких ухабах страна растеряла свое самое важное? Я не знаю. Я смотрю на своих ребят и думаю: какие проблемы вам придется завтра решать?  Мне жалко их. Они, как безумные собачата, вышедшие в свет, толком не понимают происходящего.  Избалованные, без настоящих эмоциональных ценностей, пресыщенные всем…

Вы знаете, мне очень хочется вернуться во время молодости.  Пусть голодное, пусть бедное, но  такое счастливое. Когда все было впереди, и когда был живы брат, сестра  и был жив мой Валерочка».
 


 Маленькая Оля (в центре, с короткой стрижкой)  с семьей. Фото из архива О.А. Одиноковой.


Похвальная грамота ученице 2 класса Смирновой Ольге. Фото из архива О.А. Одиноковой.


Студенческие годы.
Фото из архива О.А. Одиноковой.


Студенческие годы. Фото из архива О.А. Одиноковой.


Валерий Одиноков. Фото из архива О.А. Одиноковой.

63
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии

No image

Артем Штанов

17.03.2012 - 12:39

очень круто, понравилось

очень круто, понравилось

No image

И.В.

12.04.2013 - 23:49

Ольга Анатольевна

Ольга Анатольевна замечательный человек! Статья отличная!