У Цзэтянь. Первая и Единственная.

Текст: 
Андрей Соловьев
Фото: 
Андрей Соловьев

 

Водитель улыбается своим мыслям, придерживая руль одной рукой, и время от времени негромко подпевает мелодиям, журчащим по радио. 


 

Всеми известными нам фразами  мы обменялись уже в самом начале нашего знакомства. И последние сорок минут в полном безмолвии мчимся по идеально гладкой дороге среди бескрайних полей, усеянных потемневшими от времени могильными плитами. Мягкое осеннее тепло волнами разливается в воздухе. Октябрь - чудесный месяц в провинции Шэньси. Наш путь лежит в место под названием Чанлин - последнее пристанище Матушки У Цзэтянь - единственной женщины-императора в необъятной, как океан, китайской истории. Всего лишь два часа назад ранним утром я высадился из вагона пекинского поезда на вокзале Сианя. И, успев лишь заселиться в гостиницу, тут же покинул город.

Сиань - место, где родилась китайская цивилизация. Столица двенадцати древних династий. Могущественные империи Хань и Тан когда-то управляли отсюда половиной обитаемого мира. В те далекие времена город носил название Чанъань - Долгое Спокойствие, а по размерам и количеству населения был самым большим на земле. Во времена Шелкового пути именно сюда тянулись нескончаемые караваны купцов с товарами западных стран. А на далекую родину купцы увозили тюки, набитые драгоценным шелком и звенящим фарфором. Город древних пагод и храмов. И вместе с тем - гигантский мегаполис с населением восемь миллионов. Сюда хочется возвращаться снова и снова. Но сегодня мне нужно было добраться в Чанлин. Весь последний год это место странным образом притягивало меня. Мой друг Гоша живет в Сиани с рождения. Правда, сегодня утром он занят на работе. Поэтому отвезти меня к усыпальнице, затерянной где-то в окрестностях Сианя, он попросил своего товарища, который не говорит по-русски. 

Несомненно, путешествие в компании друзей имеет огромное количество плюсов и, пожалуй, всего лишь один минус - очень трудно избежать бесконечных разговоров. Интересно, если бы мы знали, что запас слов, выделенный нам на время жизни, ограничен, как бы мы распоряжались тогда нашим даром речи? Великий китайский философ Чжуанцзы, живший две тысячи четыреста лет назад, говорил: "Сеть нужна, чтобы поймать рыбу. Когда рыба поймана, о сети забывают. Ловушка нужна, чтобы поймать зайца. Когда заяц пойман, забывают о ловушке. Слова нужны, чтобы поймать мысль. Когда мысль поймана, забывают о словах. О, как хотелось бы мне встретить человека, забывшего слова, и поговорить с ним..." Было удивительное и легкое чувство, что мы с Гошиным приятелем забыли о словах . Мы ведь даже не знали имен друг друга. Да и, собственно, зачем нам сейчас слова? Мне нравилось, как мысли свободно текли через чистое от словесного мусора сознание. Любуясь через окно лоскутным одеялом осенних полей, я размышлял об удивительной судьбе У Цзэтянь.

В 618 году от Рождества Христова к власти в Китае пришла династия Великая Тан. Триста лет ее правления считаются непревзойденным в китайской истории расцветом культуры и духовной жизни. Территория Китая превышала в те времена размеры Римской империи. Танские императоры гордо называли себя Сынами Неба и непосредственно от Неба получали мандат на управление Поднебесной. Но единственный раз за три тысячи лет небо и земля поменялись местами. На трон Дракона села женщина, провозгласив себя императором. Да, именно императором. В мужском роде. В китайском языке даже не было соответствующего женского существительного. То, что обычно переводят на русский словом "императрица", означало жену императора, которая хоть и была матерью наследника престола, но по своему статусу являлась просто наложницей высшего ранга. После смерти мужа она часто лишалась всех привилегий, а сотни обычных наложниц просто отправлялись в монастыри, где до конца своих дней были вынуждены вести аскетический образ жизни, вдвойне изнурительный после дворцовой роскоши. У Цзэтянь, наложница младшего ранга, не избежала этой участи. После кончины императора  она была острижена и заключена в буддийской обители.

Дальнейшая ее история напоминает шекспировский сюжет. Влюбленный в наложницу отца наследник престола, сев на трон, вытащил ее из монастырской кельи и вновь поместил во дворец.  Получив доступ в коридоры власти, недавняя монахиня сплела паутину коварных интриг, в которую постепенно попадали реальные и возможные соперницы. Обвиненные в вымышленных преступлениях, любимые наложницы императора Гаоцзуна были казнены одна за другой. Одних разрубали на части, а других, совершенно в духе Шекспира, топили в бочках с вином. Последней жертвой пала официальная жена императора.  Новой женой, естественно, стала У Цзэтянь. К этому времени она абсолютно подчинила Сына Неба своей воле, а придворными и чиновниками играла, как пешками на шахматной доске. Все, кто становился на ее пути, безжалостно уничтожались. Но императрица прославилась не только интригами и казнями. Она правила огромной страной, искусно вела переговоры с иноземными послами и успешно выигрывала войны. Народ называл ее Матушкой и, судя по всему, ей это нравилось. Управляя много лет Китаем от имени Гаоцзуна при его жизни, после его смерти она возвела на трон по очереди двух своих сыновей, а в 690-м году обьявила императором себя. Чтобы оправдать этот немыслимый и даже дикий для китайского сознания поступок, понадобилась помощь буддийских монахов. Всенародно было обьявлено о находке "древнего" священного текста, где ясно говорилось, что следующий Будда явится в мир в образе женщины. И даже самым недогадливым из этого текста становилось ясно, что за женщина имеется в виду. После этого император У была признана живым воплощением Будды, и на этом основании она законно занимала трон долгих пятнадцать лет. На старости лет повелительница Срединного государства впала в маразм. Пытаясь вернуть утраченную молодость, она заводила юных любовников, носила толстый слой грима на лице, накладные волосы и даже вставные зубы, возможно, первые в истории. На закате ее царствования произошел дворцовый переворот, и свои дни она закончила в ссылке. Но после смерти с подобающими императору почестями была захоронена в месте, называемом Чанлин, где уже двадцать два года покоился ее муж Гаоцзун, вернувший когда-то опальную наложницу во дворец.

Безжалостное время превратило в прах роскошные танские дворцы. И от былого великолепия эпохи У Цзэтянь осталась только ее гробница, куда мы и держали сейчас путь. А место для захоронения китайцы раньше выбирали гораздо тщательнее, чем место для постройки дома. Известная в наши дни каждому хотя бы понаслышке древняя наука Фэн-шуй зародилась более двух тысяч лет назад именно как искусство поиска правильного места для захоронения. От выбора места могилы отца или деда зависело благополучие многих последующих поколений семьи. Даже люди низкого происхождения готовы были отдать последние сбережения за координаты места с правильным фэн-шуй, А поиски достойной посмертной обители для Сына Неба превращались в череду сложнейших ритуалов с участием десятков ученых магов и чиновников.

Гробницы императоров расположены  вдали от шумных городов, в местах совершенного сочетания сил Инь и Ян с пятью элементами природы. Мой шофер, проехав  девяносто километров, уже несколько раз меняет направление, пытаясь найти нужную дорогу, но каждый раз выбранный путь уводит нас все дальше в поля. Словно дух императора-женщины противится непрошенным гостям. В конце концов водитель просто спросил дорогу у старого крестьянина, бредущего с пустыми плетеными корзинами вдоль дороги. И через пять минут мы вьехали на возвышенность, усаженную черными кипарисами. Пройдя через строй деревьев, я шагнул в невысокие ворота и оказался посредине аккуратно мощеной серыми плитами аллеи, шириной, пожалуй, с хороший проспект, вдоль которой высились массивные каменные изваяния. Это была знаменитая Дорога Духов - широкая терраса длиной, пожалуй, не менее километра, растянутая по прямой линии на возвышенности. Она, казалось, подчеркнуто парила над окрестными полями, поднимаясь постепенно все выше и выше к подножию остроконечного холма - горы Ляншань, недра которой и скрывали в глубине скального массива гробницы великой императрицы У и ее супруга, императора Гаоцзуна, которого она пережила на двадцать два года. Над гробницами по обе стороны дороги у подножия холма высились две темные усеченные пирамиды. Высеченные из камня стражи должны были охранять покой усопших и, конечно, отпугивать грабителей могил, в которых часто были замурованы несметные сокровища. Эта аллея была одной из самых больших и определенно одной из самых древних в Китае. На меня смотрели, выкатив круглые каменные глаза, хранители вечного покоя, каждый в полтора человеческих роста, с обнаженными мечами в руках. Даже в нашу просвещенную эпоху я испытывал некую неловкость под их суровыми взорами. Они словно вопрошали меня строго: "Что ты здесь шляешься без дела?!" Кстати, шлялся я по аллее духов почти в полном одиночестве. Несмотря на очевидную уникальность этого места, Чанлин лежит в стороне от набитых туристических троп и даже в самых подробных путеводителях упоминается очень коротко и мелким шрифтом. Тем более, что попасть сюда без посторонней помощи, как я убедился, просто невозможно. В знаменитом Lonely Planet упоминается, правда, даже номер рейсового автобуса, который якобы доставит вас прямиком в Чанлин без особых хлопот, да вот только  за полтора часа наших странствий через поля мы не встретили отчего-то ни одной автобусной остановки...

Помимо неприветливых стражей, у дороги стояли приземистые каменные лошади, некоторые в сопровождении конюхов. Из других животных здесь были устрашающего вида львы, абсолютно не похожие на настоящих львов, и вырезанные в виде барельефов два страуса, напротив, выглядевшие совершенно реалистично. Явно, что скульптор видел их своими глазами. Африканские страусы в Северном Китае?!  Но тут я вспомнил, что к Танскому двору в виде особых даров западные послы действительно несколько раз привозили страусов, которым китайцы воздавали особые почести, олицетворяя их с мифическим Фениксом - символом Юга и женского начала Инь.

Во времена династии Тан величественный погребальный комплекс, обнесенный в те времена двойной стеной, окружали сотни домов знатных семейств, единственным занятием которых было содержать мавзолей и приносить жертвы духу покойной, соблюдая при этом сложные торжественные ритуалы.  Даже после смерти У Цзэтянь ее имя вызывало страх и трепет в народе. Не возникало даже сомнений, что и в загробном мире Матушка заняла подобающую ее статусу должность. В романе знаменитого писателя восемнадцатого века Фэн Мэнлуна "Развеянные чары" героиня засыпает в окрестностях могилы, примерно там, где я сейчас прогуливался, и попадает во сне в царство духов, где У Цзэтянь, оказывается, управляет целым департаментом, проживает в роскошных чертогах и обладает почти неограниченной властью влиять на судьбы смертных. Быть может, именно в народных суевериях глубоко спрятана истина о том невидимом мире, который нас притягивает и пугает одновременно… Во всяком случае, здесь, в окружении причудливых статуй и  черных кипарисов, даже при свете дня легко верилось в особую мистику этого места. Вдруг откуда-то повеяло холодом. Волосы на моих руках зашевелились, и по телу пробежали мурашки. Мне стало  не по себе - ведь это известные в Китае признаки близкого присутствия духов.

Перед правой пирамидой стоял каменный обелиск с абсолютно гладкой белой поверхностью без единого иероглифа : считается, что величие У Цзэтянь было непостижимым для человеческого разума, и словами человеческого языка описать его  невозможно. Я коснулся рукой четырехметровой каменной плиты весом девяносто восемь тонн, словно пытаясь поймать вечность в ладонь. Ну, вот и встретились, Матушка У…

У левой пирамиды стройными рядами стояли шестьдесят статуй с отбитыми в давние времена головами. Знаменитые безголовые посланники - реальные портреты иностранных послов, бывших на церемонии похорон Гаоцзуна. На спине у каждого даже было вырезано название страны, откуда он прибыл. Интересно, какая судьба постигла целых шестьдесят каменных голов? Ведь не иголка в стоге сена все же. Кто знает, может быть, одна из них лежит сейчас на бочке с капустой в соседней деревне?

Дорога все круче поднималась в гору. Под ногами теперь была бугристая скала, отполированная до блеска миллионами ног за тысячу триста лет. Окруженный порхающими и стрекочущими в траве кузнечиками, я любовался с высоты этим орнаментом, вдыхая дивный аромат кипарисов, и заметил вдруг, что поля и холмы, перевитые лентами дорог, образуют знакомый сегодня каждому древний знак Тай Цзи - Великий Предел, состоящий из двух половинок Инь и Ян, перетекающих друг в друга. Пораженный этим открытием, я долго не мог оторвать взгляда от символа вселенской гармонии, словно нарисованного кистью самого Неба на поверхности Земли.

Прощаясь мысленно с каменными львами, страусами и воинами, я направился к машине. Свирепый страж с вытаращенными глазами проводил меня суровым взглядом, и через полтора часа безмолвного путешествия сквозь поля мы въезжаем на главную площадь Сианя. Барабанная башня пятнадцатого века высится у входа в мусульманский квартал в самом центре старого города, обнесенного стеной. Водоворот людей. Автомобильные пробки. Тысячи туристов со всего мира. Шум, гвалт и громкая речь вокруг на всех наречиях планеты. От смешения языков голова идет кругом. Словно мы застали известный всем эпизод на строительстве Вавилонской башни. Или просто оказались на этом же месте в ту далекую эпоху, когда в столицу Танской империи по Шелковому пути текли бесконечные караваны купцов и дипломатические посольства из далеких стран. Вскоре подъехали мои спутники, с которыми мы расстались утром.  Их рты не закрывались. Как всегда, говорили одновременно втроем, перебивая друг друга. И, что греха таить, посреди пестрой и шумной, как фейерверк, площади мое безмолвие, обретенное в полях Чанлина, вдруг поколебалось, качнулось из стороны в сторону да и рассыпалось вдребезги. Уже через минуту я, перекрикивая всех, что-то увлеченно рассказывал, что-то доказывал и о чем-то расспрашивал, как обычно даже не слушая ответов собеседника. И говорил, говорил, говорил! Как быстро и легко мы теряем иногда то, что находим с таким трудом... И куда-то далеко в глубину моего вновь растревоженного сознания уплывали слова великого Чжуанцзы. "Сеть нужна, чтобы поймать рыбу..."

89
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии