Книжный обзор: июнь 2013

 

Нил Гейман
«Все новые сказки»

Подготовила: Александра Галактионова

«Все новые сказки» — это 27 коротких рассказов ведущих современных прозаиков в жанрах хоррор и саспенс. Сборник составлен известным английским фантастом Нилом Гейманом, автором «Коралины», совместно с американским писателем и «мастером антологии» Элом Саррантонио. В книгу вошли тексты Чака Паланика, Майкла Муррока, Питера Страуба и многих других.

Открывает сборник вдохновляющее предисловие Нила Геймана «Всего четыре слова», являющееся по сути самостоятельным эссе о литературе, рассуждением о взаимоотношениях автора и читателя, которое задает тон всего сборника — не вздумайте пролистать эти страницы. В предисловии Гейман обещает интересных, по-настоящему пугающих и захватывающих историй, однако эта заявка не вполне оправдывает себя. В реальности книга неоднозначна и начинает увлекать только с третьего рассказа, но проявить терпение стоит хотя бы ради атмосферности сборника, приносящего специфическое читательское удовольствие.

В итоге авторам рассказов удается заинтересовать, а вот напугать лишь отчасти. Возможно, этот эффект зависит от впечатлительности читателя, возраста, отношения к жанру хоррор. Если в детстве вы любили «ужасы», зачитывались книгами Стайна, а тем более, если пошли дальше и открыли Брэма Стокера, По, мистические рассказы Гоголя, то проходить мимо «Всех новых сказок» не стоит. Книга может частично разочаровать, зато равнодушным точно не оставит. Но даже если вы не любитель подобных текстов, открыть сборник имеет смысл, чтобы насладиться хорошим языком, выдержанной стилистикой, постоянным напряжением, которые складываются в цельную картину. «Все новые сказки» идеально подойдут для дождливого июньского вечера, когда хочется остаться дома и на время забыть о реальности.

 

«Дорогой Нил! Если бы Вы могли выбрать цитату — свою или другого писателя, — чтобы повесить на стене детской библиотеки, что бы это было? Спасибо! Линн

<…> вот что я ответил:

Вряд ли я стал бы развешивать цитаты, даже если бы мне дали испортить библиотечную стену. Думаю, я просто напомнил бы людям о том, как важны истории, ради которых пишутся книги. Я написал бы четыре слова, которые хочет услышать любой рассказчик. Слова, которые подтверждают — да, история интересная, и ее будут читать:

«…А что было потом?»

 

 

Антон Понизовский
«Обращение в слух»

Подготовила: Лана Крамски

Русская интеллигенция в лице молодого парня, его гостьи и супружеской пары случайно встречается в зимней Швейцарии и, в ожидании летной погоды, берется разобраться в, ни много ни мало, загадочной русской душе. Как говорится, какой же русский, оказавшись в Швейцарии, не задумается над судьбами Россеюшки?

Роман Понизовского, несмотря на свою простоту и даже схематичность, не сходит с уст читающей публики уже месяца так два. И понятно, почему: читающая публика смутно узнала себя. И принялась размышлять о своей и чужой «русскости» с той же страстью, что и герои. Отличие только в том, что Понизовский поместил своих персонажей в идеальные обстоятельства, наверное, самой цивилизованной в мире страны, стерильной, благополучной и сытой. Тем самым как будто отодвинул их за границы реальности, стер с карты, сделал плоскими схемами.

Это размышления из вакуума, из «нигде», поэтому хороший, тонко чувствующий «русский мальчик» Федя, влюбленный в Достоевского и его идею богохранимого народа — картонный персонаж, этакий оловянный солдатик, завороженно наблюдающий, как его балерина горит в огне и приговаривает, проговаривает длинные истории голосом своего (своего ли?) народа. О пьянстве, щедрости, жестокости, пошлости, любви, какой-то смирности напополам с гневом, глупостью. Тут вам и Достоевский, и Фрейд, и извечная русская пьянь, вперемешку с войнами и брошенными детьми. При этом голоса героев звучат так громко, что автора не слышно. Понизовскому удалось скрыться, включив на всю громкость тех, кого читающая публика обычно не замечает, а, если и сталкивается с ними в переполненном вагоне, на рынке, в очереди — то отворачивается, кривится. Тут все по-честному, вставки документальны, герои реальны.

Это литературные «хождения в народ» героев нового времени, благополучных сынков и пресыщенных отцов: чаяния изменить среду, напополам с разочарованными убеждениями, что менять поздно, да и нечего. Народ, — слово-то какое, недаром те, у кого нюх чуть тоньше, смутно понимают, что говорить, обсуждать все эти темы стыдно, пошло и не ко времени. Но то — говорить.

А тут — слушать. Просто слушать.

 

«В сущности, Фёдор, не отдавая себе в этом отчёта, жил в неомрачённой уверенности, что другие люди — по крайней мере, все нормальные и разумные люди — думают то же самое, что и он; чувствуют то же; хотят того же. Он мог бы ещё допустить, что другой человек не сумел или не успел додумать какую-нибудь витиеватую мысль (недавно выношенную самим Фёдором), — но был уверен, что если прямо сейчас выразить эту мысль словами, то всякий умный человек немедля с ним, с Фёдором, согласится».

 

 

77
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии