Геологи края: разведчики недр

Текст: 
Вадим Пасмурцев
Фото: 
Стас Регер

Дарья Левочская

«Нижнеамурская горная компания». 23 года, ведущий геолог

Из советских фильмов, из песен тех же лет мы знаем, что профессия геолога — это романтика, костёр, запах тайги... Что изменилось с тех времён?

В первую очередь, техническая оснащённость. Появились компьютеры для обработки информации, в целом геология совершила большой технологический скачок. Тем не менее, работа остаётся очень тяжёлой и делится на две принципиально разные части. Первая — это полевые исследования. Здесь нужна и физическая подготовка, и умение ориентироваться на местности, и многие другие навыки. Это, надо сказать, самая интересная часть. И вторая — обработка информации, когда результаты полевых изысканий мы анализируем при помощи различных технических средств, получаем «картинку». И самое интересное в итоге — когда на основе полевых работ и последующего анализа всех данных мы получаем готовый объект.

Ваша профессия сейчас в цене? Ощущается ли потребность в новых кадрах?

Всё зависит от качества кадров. Разумеется, здесь, на Дальнем Востоке, специалисты всегда в цене. Мне кажется, что пропасть между поколениями всё ещё чувствуется. «Выпавшие» девяностые годы, когда выпускники вузов не могли никуда устроиться и шли работать в другое место... Они вылились вот в этот кадровый разрыв между корифеями и молодыми. Не хватает целого поколения геологов.

Где можно обучиться этой специальности?

Я окончила Российский государственный геологоразведочный университет в Москве. Сама из Перми, а живу здесь, на Дальнем Востоке. Центральные регионы России большей частью разведаны, а здесь ещё есть просторы для творчества, есть где разгуляться.

Как вы сами решили стать геологом?

Абсолютно случайно, ещё будучи школьницей. Мама посоветовала пойти в геологический кружок, просто потому, что был хороший педагог. И педагог оказался действительно от Бога, это увлекло. Мы ещё в школьные годы ездили в экспедиции, сначала экскурсионные, а уже потом, в старших классах школы, выполняли хоздоговорные работы. К моменту поступления в университет я хорошо представляла, куда хочу и что меня ждёт. Потому что сидеть в офисе, перекладывать бумажки, наверное, не для меня. Мне интересно ездить по стране, узнавать и обрабатывать эту информацию.

Много ли времени вы обычно проводите в экспедициях?

С учётом того, что я не очень давно закончила университет и работаю чуть больше года... из этого срока девять месяцев в полях.

Говорят, чтобы хорошо узнать человека — нужно с ним побывать в тайге...

Абсолютно верно. Я даже со своим мужем съездила в тайгу. У нас, можно сказать, был медовый месяц. О нём я ничего нового не узнала, мы всё-таки хорошо друг друга знали. Но о многих людях первое мнение меняется основательно. Жизнь в экспедициях дисциплинирует — человек начинает многие вещи по-другому воспринимать. Я помню студентов, которые у нас были вы этом году.... Кто-то начинал с восторгов: «Ой, мы сейчас будем гулять по лесу!». А ведь это прежде всего тяжёлый труд... И многие потом сказали: «Нет, это не для нас». А нашлись такие, кто решил: «Мы хотим только этого!».

Какие месторождения и иные объекты были открыты с вашим участием?

То, что было найдено в школьные времена, давно поросло быльём. Мы искали несколько эфемерный объект — Пермские коренные алмазы, существование которых до сих пор не доказано и не опровергнуто. Данные по нашим экспедициям неплохие, но все эти исследования свёрнуты. А если говорить о нынешней работе... Есть в Амурской области месторождение Албын, уже запущенное в разработку. Мы были подрядчиками по этому объекту, я не участвовала в открытии, но зато исследовала фланги месторождения. Я думаю, что прирост запасов владельцу Албына мы обеспечили. Из других месторождений, которые на слуху, — Белая Гора, я включилась в эту работу на стадии разведочных работ.

 

 

Андрей Кателла

«Артель старателей Восток». 52 года, главный геолог

Из советских фильмов, из песен тех же лет мы знаем, что профессия геолога — это романтика, костёр, запах тайги... Что изменилось с тех времён?

На самом деле романтика никуда не делась. Единственное — с советских времён изменилось техническое оснащение, появились бытовые удобства. Если раньше это палатка, костёр, пешие походы — то сегодня геологи используют самую разнообразную технику, живут в передвижных вагончиках, пользуются спутниковой связью. Природа и сами люди остались прежними.

Ваша профессия сейчас в цене? Ощущается ли потребность в новых кадрах?

В лихие девяностые советская геологическая школа была практически развалена. Много ценных специалистов ушло в другие отрасли. И когда в 2000-х начала восстанавливаться геологоразведка, горная промышленность, обнаружился острый дефицит кадров. Он до сих пор остаётся, квалифицированные геологи, профессионалы востребованы, компании друга у друга их переманивают... И, к сожалению, молодых людей приходит очень мало.

Где можно обучиться этой специальности?

Ближайшие вузы, которые готовят геологов, во Владивостоке и Иркутске. Я окончил Московский геологоразведочный, сейчас это геологоразведочная академия.

Как вы сами решили стать геологом?

С одной стороны, это наследственное. Отец учился в том же вузе, только на другой специальности, он буровик. С другой — у меня с детства страсть к путешествиям, к природе. Удачно совместилась работа и детские увлечения.

Много ли времени вы обычно проводите в экспедициях?

Если округлить, по полгода.

Говорят, чтобы хорошо узнать человека — нужно с ним побывать в тайге...

Разумеется. Конечно, если это большие добычные участки, где занято много людей, организован быт, распорядок, то индивидуальные свойства характера не так проявляются. А вот классическая экспедиция, три-четыре человека... Это как сходить в разведку, поработать с человеком «в поле». Ты никуда не спрячешься, все твои недостатки наружу, как и все твои достоинства. Здесь человек познаётся как в бою, практически.

Какие месторождения и иные объекты были открыты с вашим участием?

На сегодняшний день у нашего предприятия есть свидетельства о факте открытия на 19 месторождений. Это три достаточно крупных россыпных узла в Тугуро-Чумиканском районе Хабаровского края, в бассейнах рек Тором, Ульбан и Сыран. В советское время была такая практика — геологам выдавали нагрудный знак «Первооткрыватель месторождения». Потом эта традиция зачахла, и только в 2011 году её возродили. Теперь эти знаки отличия выдаёт министерство природных ресурсов России. Так вот, месяц назад шесть человек из артели «Восток», включая меня, одними из первых были награждены знаками «Первооткрыватель месторождения».

 

 

Вадим Кириллов

«Полиметалл», 57 лет, ведущий геолог прогнозной группы

 

Из советских фильмов, из песен тех же лет мы знаем, что профессия геолога — это романтика, костёр, запах тайги... Что изменилось с тех времён?

 

В несколько раз сократилось число предприятий, которые занимаются геологоразведкой, организуется меньше экспедиций. Поэтому и работающих геологов стало меньше. Но что касается романтики — она осталась. Работаем в таких же удалённых местах, используем ту же технику — вездеходы и вертолёты, катера и лодки. И природа наша дальневосточная с тех пор тоже не изменилась — непролазная тайга, высокие горы. Замечательные, красивые места...

Ваша профессия сейчас в цене? Ощущается ли потребность в новых кадрах?

Страна наша, как вы понимаете, в основном сырьевая, и большую часть бюджетных доходов приносит горнорудная промышленность. Соответственно, и профессия геолога остаётся востребованной, и мы до сих пор чувствуем потребность в молодёжи. Компании активно ищут специалистов, особенно людей с опытом, которые могут самостоятельно решать задачи и обучать новые кадры. Что ещё сказать? На нас надеются, в нас верят. Мы должны обеспечить промышленности прирост минеральных запасов, и, как правило, это удается. Геологи по-прежнему открывают новые месторождения — тем более, что территория нашей страны и, в частности, Дальнего Востока, изучена слабо, а перспективы выявления новых рудных объектов остаются значительными.

Где можно обучиться этой специальности?

Я учился в Томском государственном университете. Сейчас геологов готовят в общем-то в тех же самых кузницах кадров, что и в советское время. Это Петербург. Москва, Новосибирск, Томск, Екатеринбург, Иркутск, Благовещенск и Владивосток. Но есть в наше время одна беда — большая часть молодых людей, получивших профильное образование, желает остаться при городской работе. Большого потока желающих мы не ощущаем.

Как вы сами решили стать геологом?

Я потомственный геолог. Мои дед и отец работали в геологии, я с молодых лет участвовал в экспедициях — отец брал с собой. Мне эта профессия понравилась и, в частности, потому, что давала возможность разъезжать по Сибири и Дальнему Востоку. Природа меня тоже всегда привлекала. Работа была нескучная, случалось немало приключений — как правило, небольших (смеётся). И у меня сложилось убеждение, что я должен пойти по стопам отца. Что я и сделал.

Много ли времени вы обычно проводите в экспедициях?

В среднем около пяти месяцев. Иногда до семи, иногда до трех с половиной. Из года в год по-разному.

Говорят, чтобы хорошо узнать человека — нужно с ним побывать в тайге...

Да, это так. Работа тяжёлая, с физическими перегрузками, для многих настоящее испытание. И, поработав с человеком две-три недели в таких условиях, многое о нем узнаешь — есть ли у него внутренний стержень, есть ли крепкая моральная основа, насколько он физически и морально крепок.

Какие месторождения и иные объекты были открыты с вашим участием?

 

Ряд рудных объектов в Аяно-Майском районе — месторождение золота Рябиновое, месторождение графита Топорикан, редкоземельных элементов Бириндя, ниобия Красная горка. И ряд других объектов, изучение которых следовало бы продолжить.

 

 

41
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии