Цюйфу: я верю в древность

Текст: 
Андрей Соловьев
Фото: 
Андрей Соловьев

 "Я верю в древность и люблю её искренне…"

 Конфуций. "Беседы и суждения"

 

 

 

Рождение мудреца

Конфуций появился на свет в смутную эпоху, известную в китайской истории под названием «Период Весны и Осени». Две с половиной тысячи лет назад Срединное государство было похоже на пёстрое лоскутное одеяло. Сто сорок восемь царств, большинство из которых не оставило в истории ничего, кроме названия, триста лет вели между собой неравное соперничество. Для одних это была борьба за первенство в Поднебесной, для других — вопрос выживания. Неудивительно, что именно на эту эпоху пришёлся расцвет знаменитой китайской дипломатии и хитрой военной стратегии. 

Но именно в такое жестокое время, когда цари превыше всего ценили военную силу и умение коварно обмануть противника, в древнем царстве Лу на территории нынешней провинции Шаньдун появился мудрец, который видел идеальное государство в образе большой семьи, где старшие бережно помогают младшим, где все уважают и любят друг друга, а правитель подобен заботливому отцу. 

Несмотря на то, что уже с семнадцати лет Конфуций был окружён учениками, его теория совершенного правления не находила поддержки у сильных мира сего. Немалую часть жизни Учитель провёл в скитаниях и даже гонениях, пока к старости лет не осел в родном городе Цюйфу, где до конца жизни преподавал своё учение в открытой им школе. Первой на китайской земле. Настоящая слава пришла к мудрецу только после смерти. А ещё через двести лет учение Конфуция стало официальной идеологией империи, навсегда переменив уклад всей жизни Поднебесной и во многом определив лицо того Китая, который мы знаем сегодня.

 

 

Говорят, в стародавние времена уроженцы разных провинций Китая, собираясь вместе, не прочь были прихвастнуть друг перед другом, у кого на родине больше знаменитых гор, бескрайних озёр и могучих рек, да сколько знатных земляков выбилось в люди, став известными полководцами, поэтами или мудрецами.

Уроженцы провинции Шаньдун, дождавшись своей очереди, в таких случаях скромно говорили примерно следующее:

- В нашей провинции, по правде говоря, всего одна река, но это великая Хуанхэ. Всего лишь одна у нас гора, но это священная гора Тайшань. А если говорить о знаменитых земляках… Ну что же, не скрою, только один мудрец родом из наших мест… Мне продолжать?

И оппоненты умолкали, смущённо потупив глаза. 

 

С тех пор мало что изменилось, и в наши дни тысячи людей едут в провинцию Шаньдун, чтобы отдать дань уважения и поклониться праху этого мудреца в его родном городе Цюйфу. Мудреца, оказавшего беспрецедентное влияние на ход всей дальнейшей истории. Причём, не только китайской. Конечно, вы уже догадались. Мы говорим о Конфуции. Пожалуй, самом знаменитом китайце на земле.

 

 

" …Не приятно ли, когда друзья приезжают издалека?"
Знаменитая фраза Конфуция, звучавшая на открытии Пекинской Олимпиады, невольно крутилась в моей голове, когда наш поезд приближался к платформе. Во вчерашнем дне остались суета и шум Северной столицы, вечно устремлённой в будущее и непрерывно меняющей свой облик. Но сейчас мы переступили границу мира, где более всего ценят далёкое прошлое и бережно охраняют свои владения от любых перемен.

Маленький старый вокзал в окружении зарослей подсолнухов. Несколько парней в рабочей одежде, весело смеясь, грызут семечки. Чумазые дети возятся у дороги. Вдалеке, посреди бескрайних полей, виднеются несколько крестьянских домов, откуда доносятся лай собак и крик петухов. Как раз такие звуки мирной жизни очень любил Учитель, противопоставляя их воинственным воплям и звону оружия на поле брани. 

На вокзале даже не оказалось такси, и до гостиницы нам пришлось добираться на древнем, как сам Цюйфу, автомобиле с окнами без стёкол и привязанном верёвкой зеркалом. Из багажника доносилось озабоченное кудахтанье кур. Пыль с просёлочной дороги поднималась до неба столбом и оседала на наших удивлённых лицах. Впрочем, через пять минут мы уже пересекли городскую черту, и пыль мгновенно закончилась вместе с остальными прелестями сельской местности. 

 

Цюйфу, определённо, не похож на большинство китайских городов. Сколько хватало взгляда, до самого горизонта не видно было зданий выше трёх этажей. Стилизованные под старину зелёные остроконечные крыши с загнутыми краями венчали аккуратные одинаковые домики, на первых этажах которых размещались по большей части рестораны и сувенирные лавки. Пустые аллеи с ровными рядами аккуратно подстриженных кипарисов разрезали город на идеальные квадраты, пересекаясь под прямым углом. Гирлянды лампочек, развешанные между фонарями. Идеальная чистота. Идеальная тишина. Редкие велосипеды. На улицах, залитых мягким осенним солнцем, почти не видно было машин. Одинокие пешеходы лениво переходили улицу на красный свет, особо ничем не рискуя. Невольно возникал вопрос: где размещается и чем занимается население города, превышающее по количеству население Хабаровска? 

Впрочем, вопрос о занятости населения был, скорее, риторическим. Великий мудрец обеспечил своих земляков работой на несколько тысяч лет вперёд. Вся жизнь города, так или иначе, вращается вокруг трёх святынь конфуцианства, занесённых в Список мирового наследия ЮНЕСКО ещё в 1994-м году и привлекающих ежедневно толпы туристов. Храм Конфуция. Усадьба семейства Кун (это, кстати, и есть настоящая фамилия философа) и место под названием Лес Конфуция — старейшее на земле родовое кладбище.

 

Впрочем, давайте по порядку. Храм Конфуция — грандиозный архитектурный комплекс площадью двести восемнадцать тысяч квадратных метров, размерами и количеством великолепных построек уступающий только знаменитому Запретному городу в Пекине. Учитель, который при жизни отрицал существование духов и богов, а в виде объекта поклонения признавал лишь вечное Небо, после ухода из мира сам стал центральной фигурой повсеместно распространённого в Восточной Азии культа. И, хотя конфуцианство никогда официально не признавалось религией, а было известно в Китае под достаточно скромным названием "школа образованных людей", традиционное для китайского мировоззрения поклонение духам умерших предков, конечно, не могло обойти стороной Первого Учителя Поднебесной.

Принесение жертв духу Учителя было объявлено делом государственной важности ещё в эпоху Хань, и тогда же эта почётная обязанность была возложена на потомков Конфуция. После чего все члены семейства Кун были отмечены особым статусом и осыпаны всевозможными почестями и привилегиями. По сути дела, всё население города тысячи лет трудилось для создания комфортных условий проживания одной семьи. Сама усадьба рода Кун, вплотную примыкающая к храму, сто лет назад занимала четверть площади всего города. Не трудно догадаться, что и городскими правителями во все времена были, естественно, члены всё того же именитого семейства. 

 

Стоит ли говорить, что от того Цюйфу, где родился и жил Конфуций, не осталось сегодня даже груды кирпичей. Все многочисленные строения храмового комплекса и усадьбы за две тысячи лет перестраивались и даже переносились с места на место множество раз, и самым старым зданиям Цюйфу сегодня не более четырёхсот лет. А воссозданная на территории храма Школа Конфуция и вовсе сверкает новенькими досками, на которых тут и там выступают золотые капельки смолы. Может быть, именно поэтому, бродя по бесконечным дворам и дворикам и созерцая маленькие, большие и огромные павильоны, украшенные колоннами и затейливой резьбой, я так и не смог разбудить у себя внутри то чувство сопричастности к Вечному, из-за которого, пожалуй, так сюда стремился. С лёгким чувством зависти я наблюдал, как возжигали курения и падали на колени перед алтарями китайцы, вознося мольбы о предстоящих экзаменах, повышении по службе и прочих важных вещах, связанных с учёбой и карьерным ростом. Для этих людей невидимый Дух Учителя был так же реален, как видимые глазам искусно вырезанные драконы на мраморных колоннах. Посетители постарше подолгу останавливались у десятков каменных стел, на которых в разные эпохи высекались книги конфуцианского канона и, водя по строчкам пальцами, самозабвенно нараспев читали вслух древние иероглифы. Увы, незнание языка не позволяло наслаждаться образцами старинной каллиграфии. Молитва умершему Конфуцию при всём уважении к памяти мудреца и вовсе как-то не шла в голову. А бесчисленные храмовые здания так сильно напоминали расположением и стилем императорские дворцы в Пекине, что у меня невольно возникало время от времени чувство, известное под названием "дежа-вю". Спутники мои уже просто зевали на ходу.

 

Человеку с западным мышлением на самом деле трудно осознать значение и величие подобных мест. Мы по-прежнему остаёмся грубыми северными варварами, неспособными читать Линии Неба и Узоры Земли. Как и во времена античности, мы требуем больше Хлеба и Зрелищ. И остаёмся удовлетворены, лишь получив желаемое. Там же, где нужно искать тонкости и глубины, наш разум бунтует и уводит нас в сторону. Может быть, поэтому за два дня в Цюйфу от силы два раза мы встречали европейские лица. Впрочем, город как будто особо и не ждал "друзей, приехавших издалека". В нашей недорогой гостинице персонал не мог связать и двух английских слов, хотя несколько сотрудников, как мы заметили, бегло говорили на японском и на корейском. На уличных вывесках мы почти не встречали английских надписей, а если таковые попадались, то означать могли всё, что угодно. 

Напрасно пытались мы выпросить по чашечке кофе в заведении под большой яркой вывеской Coffee Shop. Девушка за стойкой мило улыбалась, но при слове "кофе", произнесённом на разные лады, только отрицательно качала головой. Когда же мой друг в исступлении ударил кулаком по стоящей тут же кофемашине, девушка, покраснев, нацедила оттуда такой ужасной бурды со вкусом, цветом и запахом соевого соуса, что мы, переглянувшись, посчитали за лучшее выпить чаю. Тем же вечером нас привлекли наклеенные на стекло витрины блестящие буквы Jazz и вырезанный из той же фольги силуэт саксофона. Посчитав, что можно неплохо провести время, слушая живую музыку, мы толкнули дверь и с удивлением оказались в заведении, где подавали лапшу и пельмени. Внутри было чисто и уютно, но никаких признаков джаза да и другой музыки мы не обнаружили.

А когда мне вздумалось купить кроссовки, я не удивлялся уже, что в трёх магазинах спортивной обуви слова «найк», «адидас» и «пума» не вызывали у продавцов никаких ассоциаций.

Но, если исключить из программы шоппинг, Цюйфу — поистине идеальное место, где можно отрешиться от повседневных забот в атмосфере безмятежного покоя и тёплого душевного комфорта. В старой части города, обнесённой высоченной стеной, по улицам неторопливо цокают копытами лошади, запряжённые в забавные повозки, похожие на ярко раскрашенные ящики. Возницы с длинными кнутами одеты в какие-то опереточные по виду пёстрые костюмы. По берегам каналов к зелёной воде свисают столетние ивы. Повсюду идёт бойкая торговля сувенирами, так или иначе связанными с памятью Конфуция. Имитации древних книг на бамбуковых пластинах, уменьшенные копии ритуальных треножников, курительные палочки и россыпи поддельных монет эпохи Весен и Осеней диковинной формы в виде лопат и ножей. И, конечно, самый популярный товар — жезлы исполнения желаний жу-и в виде смешной закорючки, вырезанные из дерева, отлитые из металла и даже высеченные из камня. 

Из открытых дверей ресторанов и ресторанчиков текут волшебные запахи. В деятельности заведений местного общепита так или иначе обыгрывается имя великого земляка. Большинство ресторанов носят названия "У Конфуция", "Приют Конфуция", "Загулявший Конфуций" и прочее в этом же духе. В меню обязательно присутствуют блюда, либо особо любимые Учителем, либо изготовленные по его собственным рецептам. Понятно, что водка, которую мы пили в эти дни, носила гордое название "Дух Конфуция".

 

Но самое удивительное место в Цюйфу, придающее этому городу неповторимое очарование и, пожалуй, создающее особую магию, находится за пределами старой городской стены. Лес Конфуция. Самое древнее и самое большое семейное кладбище на земле.

 

Пройдя через несколько массивных каменных ворот, действительно попадаешь в самый настоящий лес. Взгляд теряется среди древних деревьев. Многие из них просто гигантские. Иные перекручены, изогнуты, наклонены. Между деревьями виднеется извилистое пересохшее русло, над которым нависают старинные каменные мосты. Мне показалось, я попал в какой-то зачарованный мир, где передо мной струится легендарная река времени, течение которой вдруг повернуло вспять, и мы движемся теперь по ней в далёкое прошлое. Над нашими головами порхают голубые сороки. Солнечные лучи, пронзая хвою и листву, падают на могилы. Могилы, могилы, могилы… Больше ста тысяч потомков Конфуция захоронено здесь за две с половиной тысячи лет. Аккуратно вымощенные камнем тропинки петляют среди бесчисленных зелёных холмиков. На некоторых стоят каменные плиты с полустёртыми надписями. Другие окружены изваяниями жертвенных животных и свирепого вида стражников — хранителей вечного покоя. Но большинство захоронений безымянные. Неумолимое время давно стёрло имена и даты.

В центре леса покоится сам Конфуций. Его могила — это большой, очень скромный с виду зелёный холм. Но в те времена, когда жил Учитель, такие надгробия в виде конского крупа сооружали над могилами князей и потомков царского рода. Перед надгробием нескончаемый поток людей. Слышна китайская, корейская и японская речь. Одни становятся перед прахом Учителя на колени, другие молча склоняют голову.

А совсем неподалёку свежие могилы, где в фарфоровых рюмках блестит на солнце недавно налитая водка. Связь времён в Китае никогда не прерывалась. Каждый прямой потомок рода Кун имеет право быть захороненным на семейном кладбище.

И в этом зачарованном месте я ощутил, наконец, как где-то внутри меня затеплилось то необъяснимое и прекрасное чувство сопричастности Вечному, ради которого я мечтал об этой поездке. То чувство, что связывает всё живое на Земле друг с другом и с бесконечным Космосом, но которое так тяжело обрести в суматохе больших городов и суете повседневных забот. И чтобы испытать это чувство снова, я буду опять возвращаться в Китай. Страну, где так любят и ценят своё прошлое. А без этого, как показывает история, невозможно уверенно смотреть в будущее.

 

 

Три пути к Конфуцию

 

Shangri-La Hotel, Qufu предлагает три пути познания родного города великого философа

 

 Три пути ведут к знанию:

путь размышления — это путь самый благородный,

 путь подражания — это самый легкий,

путь опыта — это самый горький

Конфуций

 

Shangri-La Hotel, Qufu, открывшийся в конце лета 2013 года в родном городе Конфуция, дарит гостям возможность открыть для себя богатое наследие выдающегося мыслителя. Отель разработал несколько специальных предложений «Путь к знанию», которые познакомят посетителей с главными достопримечательностями Цюйфу, а также помогут неспешно постичь основные принципы и пользу практического применения конфуцианства.

Предложение Confucius Business Forum package — «Конфуций бизнес-форум», специально подготовленное для руководителей компаний, включает лекцию профессора Института Конфуция о применении основ конфуцианской философии в бизнесе.

Для студентов и выпускников Института Конфуция действует специальное предложение Study Tour Package — «Обучающий тур», которое включает лекцию профессора Института Конфуция о жизни великого философа и о шести искусствах (умении выполнять ритуалы, исполнять и понимать музыку, стрелять из лука, управлять колесницей, владеть искусством каллиграфии и математикой). Гости узнают о том, как данные навыки способствуют развитию хороших привычек и ответственности.

Узнать о жизненном пути древнего мудреца и его философских учениях семьям поможет специальное предложение Family Cultural Tour — «Семейный культурный тур».

Отель Shangri-La Hotel, Qufu возвышается в нескольких минутах ходьбы от храма Конфуция, усадьбы Конфуция и гробницы Конфуция. Среди 211 просторных номеров в восточном крыле отеля есть комнаты с балконами и видом на реку и сам город.
Подробная информация и бронирование:
www.shangri-la.com

 

 

 

37
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии