Мастерская художника: бесценные вещи века

Текст: 
Вадим Пасмурцев
Фото: 
Вадим Пасмурцев

 

Когда деревья были большими, а хабаровские «высотки» дорастали максимум до двадцати этажей — люди, кажется, были немного ближе к небу. Даже несмотря на атеистическое воспитание и руководящую роль партии. Потому что именно тогда в нашем городе на последних этажах обычных советских «коробок» появились мастерские Союза художников. Когда ты идешь по улице, равнодушно скользя взглядом по однообразной архитектуре эпохи позднего СССР, совсем невдомек, что может скрываться под серой шкурой стен. Пока не поднимешься наверх — не узнаешь


«Вот, смотри. Я тебя не зря сюда, на балкон привел. Двадцать лет я смотрел с этого балкона — вырастали дома, строился город. Менялся цвет, для каждого времени года свой. Понимаешь, зачем нужны художники? Чтобы все это увидеть и передать другим!», — рассказывает мне Сергей Логинов, обладатель одной из мастерских на шестнадцатом этаже. Отсюда открывается вид на хрущевки и новостройки, на поникшие ветви деревьев, блестящие лужи и черные проталины посреди ноздреватого снега. Вдалеке поблескивают купола и шпили, горит в лучах солнца амурский лед, полоска синего неба, прижатая белесой дымкой к самому горизонту.

Он убеждает меня, что искусство — это маленькая пленка на поверхности земли, ничтожная по сравнению с огромным миром и меняющая все. «Если в комнате повесить картину, пускай это даже будет детский рисунок, ты даже не представляешь, как меняется энергетика. Творчество — это свет!»
Кисти, кусочки пластилина, неоконченный эскиз, а вот и несколько сочных весенне-летних этюдов лежат на рабочем столе, покрытом миллиметровой бумагой: «Я уезжал, замесы сделал, чтобы краски не засохли, раскидал картонки, намахал, разбросал краски — и уехал. Приехал — оказывается, получились интересные пейзажи!» — улыбается хозяин. Берет один из этюдов, потом выхватывает из окружающего разноцветного, разнооттенкового хаоса деревянную раму, примеривает... «Нет, надо другую сделать», — и возвращает ее туда же, где она родилась — в Хаос творящий. Тьму вещей.

Художник никогда ничего не выбросит, наоборот: найдет на свалке какой-нибудь старый чайник, старую потрепанную книгу... Или резные рамы от больших венецианских зеркал, которые когда-то висели в хабаровском, еще советском ЦУМе. Их выбросили, когда перестраивали магазин, и было невдомек, что рамы сработаны из липы, которая так хорошо поддается резцу художника... Этот неизвестный художник долго трудился, снимая липовую стружку, склеивая податливое мягкое дерево, потом покрыл его левкасом — слабым раствором гипса, а потом грунтовкой — красновато-оранжевой, а сверху позолотой. «Странная технология, я такой не знаю. Наверное, это для того, чтобы оттенок проступал сквозь позолоту — видишь, как будто светится?» — объясняет мне мой собеседник, известный художник.

Странные и бесполезные, бесценные вещи двадцатого века. Снарядная гильза и каска — с фронтов не нашей, западной войны. Деревянная девушка — один японский художник, будучи молодым и горячим, воевал против нас, потом сидел в плену и в тоске по женскому обществу резал скульптурки из цельных чурбачков. Прошло много лет, японец освободился из плена, жизнь согнула его в три погибели — а он до сих пор режет деревянных мадам и одну из них подарил своему хабаровскому коллеге. А вот печатная машинка отца. Портрет сына. Портрет дочери. Жены. Друга...
У самого входа скромно притаилась пара деревянных башмаков. Подарок друзей. «Двух голландцев, Ролфа и Ханса из Амстердама, я их уговорил приехать в Хабаровск несколько лет назад. Привез в гостиницу, мы разместились, и тут они мне говорят — пожалуйста, разуйся! Я разулся, Ханс хвать мои башмаки — и убежал. А Ролф достает вот эти, деревянные и говорит: «гоу, гоу»! Так я и цокал по всей гостинице в них», — рассказывает хозяин пары деревянных голландских башмаков. Они не новые, они поношенные, объясняет он мне — но это признак хорошего тона. «У нас вот не принято дарить старую вещь. Лучше новую, в обертке, только разве что ценник снимаем. А у  них, что голландцев, что японцев, наоборот, то, что снял с себя — самый лучший подарок», — говорит художник. Человек, знающий цену настоящих вещей.

 

 

67
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии