Эшелон занял, полет нормальный

Текст: 
Анастасия Лахматова
Фото: 
Кирилл Ханенков

 

Чтобы назначить время встречи с начальником Хабаровского авиационно-спасательного центра МЧС России Валерием Дмитриевым, потребовалось около двух недель. В плотном графике полетов и административной работы сложно найти время для рассказа о себе. Тем более летчики этого совсем не любят. Не перестаю удивляться скромности людей, которые ежедневно выполняют задачи, кажущиеся чем-то запредельным. За его плечами спасение людей в утопающем во время паводка Ленске в 2001 году, на Дальнем Востоке в 2013. И скромное резюме — «Обычная работа». Полтора часа разговора — множество историй и размышлений: о себе, полетах, небе, вертолетах и людях. Все это сложно передать в рамках одного интервью. О таких людях пишут целые повести. Пишут совсем не зря

 

 

 

 

Дмитриев Валерий Сергеевич

подполковник, начальник Хабаровского авиационно-спасательного центра МЧС России

36 лет, женат, воспитывает сына.

Награжден «Медалью Нестерова».

Имеет более десятка ведомственных наград:

Медаль МЧС России «За отличие в ликвидации ЧС»,

Медаль МЧС России «Маршал Василий Чуйков»,
Знак отличия «За службу в авиации МЧС России» и другие.
Общий налет — около 1600 часов.
Выполняет полеты на вертолетах Ми-8 и Ми-26.

 

 

 

 

 

 

Валерий Сергеевич, можете назвать свою работу геройской?

Ни в коем случае! Поверьте, ничего уникального я не делаю. Конечно, прийти на службу и целый день работать с бумагами — не наша история. Для нас работа начинается тогда, когда происходит любая чрезвычайная ситуация. Недавно нас подняли по тревоге — вода пришла в поселок Маго Николаевского района. Вылетели, задачу выполнили. Мы также проводим плановые и тренировочные полеты. Нужно, чтобы летчики всегда были готовы выполнить любую задачу. В центре организовано круглосуточное дежурство, мы всегда готовы подняться по тревоге. 

Какие задачи вы выполняете?

Переброска спасателей и техники в районы ЧС, эвакуация населения, доставка гуманитарной помощи. В этот же список можно добавить проведение поисково-спасательных работ и наведение наземных групп на объекты поиска, радиотехнический и визуальный поиск, выполнение санитарных рейсов. Выполняем полеты на групповую слетанность и тушение пожаров. В зоне ответственности авиационного центра весь Дальний Восток. Поэтому совершаем вылеты на чрезвычайные ситуации не только в Хабаровском крае. Так, например, в прошлом году выполняли работы на месте схода вагонов в Еврейской автономной области. В 2013 году организовано дежурство на Сахалине. Каждый год население предупреждают: «Не ходите весной на лед. Не ходите!». Ну и что получается? Каждый год одно и то же. 1 апреля 2012 года отличился экипаж нашего дежурного вертолета Ми-8 МТВ 2 под руководством Игоря Толстова. За один день с оторвавшейся льдины ими было спасено 483 рыбака и собака. Экипаж был награжден правительственными и ведомственными наградами. Резюмируя, скажу так: мы выполняем любые задачи — на воде, земле и, конечно, в небе.

Вы — руководитель центра и действующий летчик одновременно. Тяжело ли это совмещать?

Я справляюсь. Моя личная задача — организовать все так, чтобы наша авиация работала бесперебойно. В любое время дня и ночи в любых погодных условиях. В нашем штате больше 400 человек, из них порядка 80 — только летный состав. Кто остальные? Те, кто обеспечивает работоспособность авиационной техники: водители, начальники служб обеспечения, а также связь, медицина, работники столовой и т. д. А насчет полетов, так положено, чтобы командир авиационного подразделения выполнял полеты. Это необходимо, ведь я проверяю летный состав, оцениваю готовность к выполнению задач, даю допуски по различным видам подготовки.

 


Нельзя фотографироваться перед вылетом, только после. Летчики избегают числа «13». По количеству пассажиров есть правило — 12+1. Мы никогда не скажем «последний». Вместо этого — «крайний». У меня даже сын так говорит.

 


При этом сами выполняете задачи и дежурите?

Совершенно верно! Я так же, как и все, встаю в график дежурств. Это необходимо, в том числе для того, чтобы разгрузить личный состав. Понимаете, жизнь летчика регламентирована большим количеством документов. Есть, например, федеральные авиационные правила полетов. В них целая статья посвящена нормам налета и отдыха. Например, я вылетел из Комсомольска-на-Амуре в Благовещенск в 8 утра. Стартовое время, в течение которого экипаж имеет право выполнять полет, — 10 часов, при налете не более 8 часов. В 18:00 я уже не имею права летать, должен отдыхать. Конечно же, это не относится к работе в районе ЧС, все нормы налета увеличиваются в 1,5 раза. Отдельно регламентирован отпуск. Мне положено отдыхать 60 дней в году. Представляете, если я уйду на полный срок сразу? Конечно, мы стараемся делить этот период. Опять же, одна из частей должна быть не менее 30 дней. Все это учитывается, тщательно составляются все планы и графики. Авиация МЧС — непростая система.

Стать летчиком — мечта детства?

Понимаете, у сына военного летчика других мыслей попросту не может возникнуть. Когда живешь в военном гарнизоне и днями напролет видишь вертолеты, учения, полеты, парашютистов… Сомневался только в направлении: гражданская авиация или военная. Свою роль, наверное, сыграл распад Советского Союза. Кременчугское летное училище, где готовили гражданских летчиков, оказалось в другом государстве. Поехал учиться в Сызрань, в высшее военное училище летчиков.

Отец, наверное, поддержал ваш выбор?

Как ни странно, но не поддержал. Думаю, это было связано с ситуацией в стране. 90-ые годы — время смутных перспектив. Почувствуйте разницу: когда я был лейтенантом, помощником командира вертолета, у меня был налет 250–300 часов. У моих «однокашников», которые служили в армейской авиации, — по 9. Выпускники летных училищ часто шли кто куда. Многие, как тогда говорили, в «народное хозяйство».

А как начиналась ваша летная история после окончания училища?

После окончания училища я напросился на распределение в Хабаровск. Мне все было знакомо, ведь я всегда здесь жил. Попал в гарнизон «Гаровка-2», в 137-ой отдельный вертолетный отряд МЧС России. Сначала был назначен на нелетную должность, 8 месяцев ходил «наземником» в группе руководства полетами. Потом был отправлен на переучивание, позже назначен помощником командира вертолета Ми-26 Т. С 1999 года служу здесь, вырос от лейтенанта до подполковника, от помощника командира вертолета до начальника центра. 

Первые спасательные операции помните?

Первая командировка длилась четыре месяца. Это был северный завоз на Чукотке. Полярные ночи… Красота! Потом небольшой отпуск. Затем мы улетели на три месяца спасать Ленск. Это был 2001 год. Представляете, 7 месяцев в году находиться в командировках. Доходило до того, что, когда приходил в штаб отчитываться, некоторые спрашивали: «Кто это такой?»

 

 

Представляете, 7 месяцев в году находиться в командировках. Доходило до того, что, когда приходил в штаб отчитываться, некоторые спрашивали: «Кто это такой?»


Когда выпускник училища становится настоящим летчиком?

Со временем. Один из моих старших товарищей как-то сказал: «Летчиками становятся только лет через 10 после выпуска из училища». Я полностью согласен с этим. Опыт, выполненные задачи, полеты в сложных метеоусловиях — только в таких условиях формируется профессионал.

Недавно вам вручили государственную награду — «Медаль Нестерова». Как вы думаете, почему?

В представлении написано: «За самоотверженность и высокий профессионализм, проявленные в экстремальных условиях». Если говорить проще, то, наверное, за умелое руководство. Было тяжело, конечно. 11 июня я принял у предыдущего начальника все хозяйство, и тут такое! Нужно было реагировать в кратчайшие сроки, населенные пункты тонули. Самое время было проявить свои лидерские качества. Нужно было просто направить работу в нужное русло, ведь коллектив у нас ответственный, исполнительный. Получается, что я с этой задачей справился неплохо. По мне, так все наши командиры воздушных судов достойны такой награды.

Какими вертолетами вы управляете?

Это широко известный Ми-8 и самый большой вертолет в мире Ми-26. В прошлом году получили новую машину прямо с завода. Представляете, 2013 года выпуска! Новая модификация, оснащена всем, о чем летчики 20 лет назад и мечтать не могли. Стационарные системы навигации, мощные прожекторы… Сказка, а не техника!

Среди летчиков бытует мнение, что к технике нужно относиться, как к живой, что она все чувствует.

Я вам больше скажу — я тоже так думаю! Если бы сам не видел, никогда не поверил бы. Как-то мы находились в командировке в северных районах. На улице -40 °С, вспомогательная силовая установка не запускается. Бортовой инженер уже что только ни делал. Тут, наверное, уже от холода, в шутку решили к носу вертолета хлеба с салом поднести, задобрить. Поднесли, погладили его, поуговаривали, как ребенка. Техник пробует запустить. Все замерли. Три секунды... долгожданный звук! Ура! А вы сомневаетесь! Если вы спросите у других летчиков, они вам таких историй множество расскажут. Сколько раз мы с техникой разговаривали, уговаривали ее. Чувствует она, конечно, отношение.

 

 

Когда выполняешь задачу, приходишь домой, и одно желание — спать. Я даже не помню, скольких человек спас. Я их не считаю.

 


Получается, курьезов в вашей работе хватает?

Происшествий разных достаточно. Большинство из них, правда, не очень веселые. Вспоминаю историю с чайником, которую рассказали ребята с Ми-8. Чтобы было понятно, наводнение в Ленске — это когда по воде плывет огромная ледяная глыба и сносит часть дома. В большинстве своем дома — старые деревянные бараки. Полетели они спасать одного деда, которого вода загнала на чердак. Первый раз спросили: «Дед, с нами полетишь?». Дед гордо: «Нет!». Второй раз. Дед опять: «Нет!». Третий раз подлетают, а он уже на коньке крыши сидит. Ему опять: «Полетишь?». Он в ответ: «Полетели!». Когда высадили из вертолета, он сказал спасателям: «Ребята, у меня нет ничего. Только кошка и чайник. Хотите чаю?». Такие истории поражают, когда их анализируешь потом, сразу их суть не успеваешь понимать. Когда выполняешь задачу, приходишь домой, и одно желание — спать. Я даже не помню, скольких человек спас. Я их не считаю. Только если во время выполнения задачи: «Сегодня эвакуировал 15 человек, завтра — 35». 

Есть ли у вас свои приметы, которым верите?

Есть определенные действия, которые недопустимы. Определенные традиции, корни которых в историях еще тех ребят, про которых снимали фильм «В бой идут одни старики». Нельзя фотографироваться перед вылетом, только после. Летчики избегают числа «13». По количеству пассажиров есть правило — 12+1. Мы никогда не скажем «последний». Вместо этого — «крайний». У меня даже сын так говорит.

Какие эмоции испытываете, когда летаете как пассажир?

Я профессионально боюсь (смеется). Чувствую себя как-то неуютно. Когда опытный водитель садится в пассажирское кресло, он испытывает примерно то же самое. Я прекрасно знаю, что есть зоны турбулентности, что такое слабая, умеренная, сильная болтанка. Но тем не менее… Пристегиваюсь всегда, потому что знаю, к чему может привести пренебрежение этим правилом. Иногда в полете думаю, что нужно сделать так, а не иначе. Хотя стараюсь не давать оценок пилотам.

Скажите, о чем думает летчик там, наверху?

О работе, о другом просто некогда. Бывает, конечно, трогает какой-нибудь пейзаж. Мне нравится летать, когда идет образование кучевой облачности. Такие облака безопасны, когда находятся в стадии развития. Когда только начинал работать, любил облететь какое-нибудь облако, разбить его винтом, посмотреть, что будет. Когда летишь в плохих метеоусловиях, не до философских размышлений. Постоянный поток информации — температура, скорость, высота, обороты.

Как любите отдыхать?

Дома, с сыном. На отдых остается не очень много времени. Сын — ему 6 лет — это понимает, но расстраивается.

О чем вы мечтаете?

Чтобы у МЧС было меньше работы. Чтобы люди бережнее относились к своему имуществу, чтобы стихия не преподносила нам такие страшные испытания. ЧС — это большая беда. Представьте, у человека все было, и в один момент не стало ничего. Чего еще желать? Было бы здоровье, на все остальное заработаем. 

 

 

 

 

38
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии