Минувшее в купюрах

Текст: 
Анастасия Раецкая
Фото: 
Изображения банкнот из фондов Хабаровского краевого музея им. Н. И. Гродекова

 

Деньги преодолели долгий путь, чтобы предстать перед нами в том виде, в каком мы знаем их сейчас. Предшественниками современных купюр были наспех изготовленные из подручных средств, подчас неряшливые, скупо орнаментированные денежные знаки. Но за каждой банкнотой стояли пусть местечковый, но вождь, пусть временное, но правительство, пусть краткая, но все же значительная веха в российской истории.

Менее столетия назад хабаровчане расплачивались гербовыми марками, наклеенными на плотную бумагу. Немногим позже получали зарплату так называемыми «косарями» — деньгами, увидевшими свет благодаря председателю Дальневосточного Совета Народных комиссаров Краснощекову. Спустя время Дальний Восток «захлебнулся» сибирскими денежными знаками, в простонародье «сибирками», выпущенными адмиралом Колчаком. Последователь Колчака атаман Семенов наводнил нашу землю разноцветными купюрами, которым дали колоритные прозвища «голубки» и «воробьи».

О судьбе рубля и его многократных воплощениях, вписанных в историю Хабаровска, — далее.

 

Самые оригинальные

Большевистский переворот 1917-го года открыл своеобразный «портал», через который в Россию хлынуло бессчетное количество денег различного достоинства, качества и происхождения. Правительства-однодневки хотели не только «насытить» страну, испытывающую финансовый голод после Первой мировой войны, но и узаконить с помощью денег свой статус.

Качественная бумага, специальные краски и оборудование, необходимые для выпуска денег, были недоступны многим из тех, кто решался осуществить эту затею. Поэтому для изготовления денег нередко использовался очень разнородный, если не сказать экзотический, материал.

В Якутии на протяжении двух лет роль денег играли красочные винные этикетки. Этикетка от мадеры оценивалась в 1 рубль, от кагора — в 10 рублей, наклейка к вину Опорто имела достоинство в 25 рублей. В Хорезмской республике имели хождение «шелковые» деньги — миниатюрные коврики с бахромой на одной или двух сторонах. Когда прочные «шелковки» вышли из обращения, из них стали шить лоскутные одеяла. На Украине ходили отпечатанные на тонком картоне 10 гривен. Дагестанские деньги печатались малярной краской по трафарету. Северо-Кавказский эмират превзошел в кустарности даже Дагестан — деньги выпускались на любой бумаге, включая линованные тетрадные листы.

Популярным было наклеивание чего-либо на что-либо. В Хабаровске к денежным знакам приравняли дореволюционные гербовые марки, наклеенные на плотную бумагу. В Чите марки клеили на заранее изготовленные специальные бланки, вплоть до прозрачных, что придавало им солидности. Когда запас гербовых марок иссяк, в ход пошли контрольные марки сберегательных касс.

Не меньший интерес вызывает способ размена купюр, внедренный на отдельных территориях. К примеру, в Забайкальском поселке Кяхта приспособились «четвертовать» 20-и 40-рублевые «керенки», о которых речь пойдет ниже, и клеить их на цветные кусочки бумаги. В результате таких манипуляций получались 5-и 10-рублевки.

Небывалым в истории стало деление денег на сорта, более привычное в продовольственном сегменте. Так, в 1919 году царские купюры стирали, крахмалили и утюжили, чтобы перевести их из низшего сорта в более высокий. Правда, услуги по починке денег оказывали предприимчивые китайцы на своей родине. В России же потрепанные «романовки» попросту теряли до 50 % своей реальной стоимости — в зависимости от характера и степени повреждений.

В то смутное время заявить о себе на финансовом рынке стремился каждый претендент на пост «верховного правителя России». Кроме уже упомянутого адмирала Колчака, собственные деньги с изображением московского Царь-колокола, или просто «колокольчики», выпускал генерал Деникин. Он же создал первое в России «PR-агентство», пропагандирующее белое движение и посрамляющее советскую власть, — ОСВАГ (осведомительное агентство). Перу Деникина принадлежит листовка, сделанная из большевистской банкноты, с рисунком кукиша и стишком: «Посмотри на этот кукиш. Ну-ка, что на них ты купишь?». На пассаж Деникина большевики ответили тем, что расстреливали любого, кто был пойман с этой листовкой.

К выпуску денег причастились и другие белые генералы: Юденич и Врангель, Вандам и Краснов, Дутов и Булак-Балахович. Но купюры за их авторством оставили более скромный след в отечественной истории. Заслуживают особого внимания, пожалуй, только деньги, известные как «хорватовские» рубли и «хорватовки». Своим названием они обязаны управляющему КВЖД (Китайско-Восточная железная дорога) генералу Д. Р. Хорвату, чья подпись стояла на этих денежных знаках. На купюре изображен паровоз, в клубах пара которого угадываются очертания женской головы с открытым в немом крике ртом. В связи с этим существуют три теории: кто-то придерживается мнения, что генерал Хорват запрятал в купюре свое изображение; другие полагают, что это портрет некого американского художника; третья теория гласит, что на купюре изображена невеста талантливого харбинского художника, обезглавленная поездом. 

Однако финансовую инициативу проявляли не только кандидаты на вакантный престол. Рынок в изобилии заполонили частные, учрежденческие и кооперативные деньги — всевозможные билеты, талоны, марки, расписки, чеки.

В 1918–1919 гг. в Хабаровске и других дальневосточных городах ходили боны торгового дома «Кунст и Альберс», выпущенные во Владивостоке. На безымянных купюрах номиналом до 10 рублей запечатлена пышнотелая дама в шлеме и с фирменным флагом торгового дома в поднятой руке. Предъявитель мог приобрести на них товары только в означенном учреждении. В 1919 году Хабаровский кооперативный банк и Амурский областной кредитный союз выпустили авансовые карточки, имевшие хождение между членами этих товариществ. Лицевая сторона карточки изображала крестьянина, сеющего хлеб из лукошка, оборотная — сноп с перекрещенными вилами и косой, плуг, прялку, улей и серп. Наиболее оригинальными оказались хабаровское общество потребителей «Единение» и «Театр миниатюр» М. Н. Нининой-Петиной, пустившие в обращение денежные знаки на игральных картах — дамах разных мастей.

Не жалея себя, трудились и фальшивомонетчики. В своей дерзости они дошли до того, что на фальшивых царских кредитках вместо надписи «За подделку виновные подвергаются лишению всех прав состояния и ссылке в каторжную работу» печатали искрометное «А чем наши хуже ваших».

В стране процветали произвол и анархия. Разноликая денежная масса регулярно обновлялась и пополнялась из разных источников до 1922 года, когда в денежное обращение ввели червонец. Уцелевшие купюры, ныне хранящиеся в частных коллекциях и музейных фондах, позволяют по крупицам воссоздать яркую картину той тревожной эпохи. А некоторые герои нашего повествования избежали забвения во многом благодаря бумажному наследию, оставшемуся после них.

 

«Керенки» и «Думки»

На эти купюры возлагались большие надежды — они должны были постепенно и безболезненно вывести из оборота царские деньги. Названы «керенки» по фамилии А. Ф. Керенского, последнего председателя Временного правительства, образованного в 1917 году. Их выпускали в трех номиналах.

20-и 40-рублевые представляли собой маленькие квадратики скверного качества (61х50 мм) и поставлялись большими листами без перфорированных линий, что затрудняло их отделение. Ни подписей, ни номеров, ни степеней защиты не имели. Мелкие «керенки» признаны самыми бесполезными в истории России. К 1917 году деньги обесценились настолько, что месячная зарплата квалифицированного рабочего приблизилась к 500 рублям. Поэтому «керенки» низкого достоинства выдавали рулонами, и таким же образом население расплачивалось ими. Этими купюрами пренебрегали даже фальшивомонетчики. После Гражданской войны рулоны «керенок» использовали в качестве обоев для оклейки стен.

 

«Керенки» достоинством в 250 рублей пользовались большим уважением среди населения, отличались хорошим качеством и сопровождались номерами и подписями. На них изображен двуглавый орел без монархических атрибутов, прозванный в народе «голым» или «ощипанным». Если присмотреться к купюре, то за фигурой орла можно различить знак свастики — крест с концами, загнутыми под прямым углом. В древности он воспринимался как символ благополучия и процветания. Первоначальный смысл свастики был практически забыт после Великой Отечественной войны, и сейчас этот безобидный крест ассоциируется, прежде всего, с фашизмом, нацистской Германией и Гитлером.

 

Для удовлетворения растущего финансового аппетита в стране появились тысячерублевые купюры с рисунком здания Государственной Думы (Таврический дворец, г. Санкт-Петербург). Поэтому в обиходе их называли «думками». На тот момент купюра была крупнейшей по номиналу за всю историю. Разумеется, изготавливали их с особым тщанием. «Думки» были высококачественным продуктом и собственноручно подписывались кассиром. Как и 250-рублевки, они «декорированы» свастикой. Но, увы, и этот номинал не стал панацеей для расстроенной экономики.

Свой жизненный путь «керенки» закончили как «пятаковки». Советская власть смела Временное правительство, но деньги печатала по клише, изготовленным предшественниками. Поэтому «пятаковки» снабжены прежней орнаментикой — нагим двуглавым орлом и свастикой. Подписывались они главным комиссаром Народного банка Российской республики Г. Л. Пятаковым — отсюда и прозвище. Ценность советских денег была еще более мизерной. Именно «пятаковки» Деникин использовал как листовки для своей агитации против большевиков.

 

Колчаковские рубли

Правительство адмирала Колчака оказалось чрезвычайно плодовитым по числу выпущенных денег. Объявив себя верховным правителем и главнокомандующим, военачальник принялся штамповать казначейские знаки. Им предстояло вытеснить «керенки». 

Власть адмирала простиралась на много верст, включая Дальний Восток, резиденция его располагалась в Омске, а правительство свое он именовал Временным Сибирским. В связи с этим официальное название «колчаковок» — сибирские рубли, народ окрестил их «сибирками». Они выпускались достоинством от 1 до 5000 рублей. На этих купюрах двуглавый орел красуется в полном монархическом убранстве — в лапах у него меч и держава, на грудь водружен московский герб, а над головами — Георгиевский крест и девиз «Симъ победиши».

 

Примитивно изготовленные «сибирки» сразу же вдохновили фальшивомонетчиков. За короткий срок два японских коммерсанта сфабриковали сибирских 250-рублевок на сумму 2 млн 500 тыс. руб. Еще несколько миллионов 250-рублевок «смастерили» житель красноярского села Абрам Шпилькин и его подельник венгр Ингоф. Общая сумма фальшивок доходила до сотен миллионов рублей. Но это ничто в сравнении с количеством оригинальных «сибирок», выпущенных Колчаком, — цифра превышала 16 млрд рублей, в то время как до Первой мировой войны царское правительство ограничивало выпуск денег 600 млн рублей.

Рынок «захлебнулся» сибирскими рублями, что привело к их резкому обесцениванию. Наглядный пример из книги Н. Д. Наволочкина «Дело о полутора миллионах»: «Если в марте 1919 г. фунт мяса стоил 1 рубль 60 копеек, то в апреле он поднялся до 3 рублей 50 копеек, в июне тот же фунт мяса стоил 5 рублей 50 копеек, в июле — 6 рублей, в августе — 10, в октябре — 11 рублей 50 копеек. Фунт масла с 7 рублей в марте поднялся в цене в июле до 12 рублей, а в октябре стоил уже 40 рублей».Летом 1919 года армия Колчака была разгромлена, после чего «сибирки» совсем потеряли вес. В феврале 1920 года советская власть аннулировала их в Сибири, но соратники Колчака отступали на Дальний Восток, прихватив с собой эшелоны «сибирок». Поэтому в Хабаровске сибирские рубли продолжали ходить до середины 1920 года. К тому моменту их курс настолько упал, что за 1 японскую йену, которая считалась довольно твердой валютой, отдавали 2500 «сибирок». За один рубль золотом просили 1250 сибирских рублей. Новый приморский рубль стоил 200 «сибирок». Денежные знаки молодой Дальневосточной республики в сентябре 1920 года обменивались из расчета 1 рубль за 1000 сибирских.

 

 

Деньги атамана Семенова

Казачий есаул Семенов, провозгласивший себя атаманом, отличался жестокостью и завидной целеустремленностью. Под носом у Колчака он присвоил себе 721 ящик с золотом. Среди перехваченного добра числилась и бумага с водяными знаками. После падения Колчак завещал свою власть Семенову, а тот, в свою очередь, без промедления приступил к выпуску новых денег.

Типографии при Семенове работали круглосуточно, в три смены. Деньги номиналом 100 и 500 рублей имели примитивное оформление и низкое качество печати. Двуглавый орел на них выглядит старым, изможденным и слишком агрессивным — нет никакого сходства с той величавой, исполненной внутреннего достоинства царь-птицей, которая изображена на монарших купюрах. Н. Д. Наволочкин сравнивал семеновские деньги с аляповатыми обоями, народ прозвал их «голубками» и «воробьями»: 500-рублевые купюры печатались зеленой, серо-зеленой или голубой краской, сотенные — только серой.

Едва появившись на рынке, «семеновки» уже оценивались в два раза ниже «сибирок». Но каждому, кто откажется их принимать, Семенов сулил до шести месяцев тюрьмы и 10 000 рублей штрафа.

С «семеновками» связано много анекдотических историй. Н. Д. Наволочкин приводит одну из них:

«— Куда ты, паря, на трех пролетках отправился?

— На базар! Вязанку дров купить надоть...

— А на кой тебе три пролетки?

— На одной сам вернусь с дровишками. На другой, слышь, деньги за дрова везу, а на третьей тоже куль с деньгами. Это чтобы с извозчиком расплатиться.

— А хватит?

— Да должно вроде...».

За бочку воды население Читы, подведомственной в то время Дальнему Востоку, отдавало 30 000 рублей. За перевозку вещей в один конец извозчик брал 50 000 рублей. В Госбанк «голубки» и «воробьи» поставлялись в мешках, и принимали их по весу. Возможную ошибку в подсчетах сдатчик компенсировал тем, что отдавал банку от 500 тыс. до миллиона «голубков», так сказать, сверху. В июле 1920 года за йену отдавали 25-30 тыс. семеновских денег.

Вскоре атаман, перепуганный победами красноармейцев, бежал в Маньчжурию. А.И. Погребецкий в книге о денежном обращении на Дальнем Востоке приводит рассказ забайкальца Шилова: «Семеновцы отступали, снаряд попал в пароконную телегу. В воздух взлетели тысячи «голубков». И никто из проходивших мимо даже из любопытства не взял ни одной бумажки. Они и на самокрутки не годились — горели плохо и сильно горчили…».

В 1921 году власти Дальневосточной республики вывели семеновские деньги из оборота. Найденные в типографиях листы с недопечатанными казначейскими знаками пустили на переплет книг.

 

 

Деньги американского производства

Заказ на 60 млн 25-рублевок и 24 млн 100-рублевок был сделан еще Временным правительством в 1917 году, но из-за политических пертурбаций подтверждал его уже Колчак, обосновавшийся в Омске. На эти денежные знаки планировалось обменять все те, которые ходили в России.

 

26-го ноября 1918 года первую партию денег на сумму 1 млрд 425 млн рублей погрузили на американский военный транспорт «Шеридан» и отправили во Владивосток. Вторая партия на сумму 1 млрд 900 млн рублей поплыла на пароходе «Тацуко Мару» тремя днями позже. Остаток на 575 млн рублей собирались переправить из Америки до середины января 1919 года. Но доставили эти три партии во Владивосток почти год спустя. Из Владивостока к Колчаку их отправили двумя путями — по Китайско-Восточной железной дороге и Транссибирской железнодорожной магистрали. Однако Колчак в скором времени был повержен и не смог воспользоваться американскими деньгами для укрепления своего могущества.

Часть неотправленных денег так и осталась во Владивостоке. Партия, шедшая по Транссибу, застряла в Чите, отправленная по КВЖД разошлась на неизвестные нужды. В дальнейшем красиво оформленные, качественные 25- и 100-рублевки были использованы в двух регионах. В Приморье эти купюры ходили практически в первозданном виде — никаких надпечаток, только подписи управляющего Госбанком и кассира. В оборот было выпущено 650 млн рублей. В Прибайкалье на купюры, выпущенные общей стоимостью в 228 425 950 рублей, был наложен гриф «Временная Земская Власть Прибайкалья»: на 25-рублевки — красной, на сотенных — синей краской. Хождение эти купюры имели не только в указанных регионах, но и в Хабаровске.

На обеих банкнотах в центре изображена женщина, символизирующая Россию. Но на купюрах достоинством 25 рублей мы видим фигуру Славы — женщину, покровительствующую промышленности. В руке она держит меч, локтем опирается на герб Российской империи, а на заднем фоне можно различить паровоз и мачты стоящих на причале кораблей. На сотенной купюре Россия предстает в более мягком образе Флоры — это женщина-хранительница сельского хозяйства, держащая в одной руке серп, в другой — букет из пшеничных колосьев.

 

 

Стойкий приморский рубль

Приморский рубль прожил недолгую, но очень яркую, окрашенную борьбой жизнь. До его рождения на рынке Приморья хозяйничала йена. 

Японцы фактически монополизировали рынок — снабжение шло только из Страны восходящего солнца. Для приобретения товаров населению нужно было расплачиваться йенами, за эту же валюту жителям приходилось отпускать и свой товар. А бороться с иностранным засильем было нечем. «Сибирки», обращавшиеся в ту пору на территории Дальнего Востока, были слишком слабыми. Ранее упоминалось, что за 1 йену нужно было отдать 2500 сибирских рублей.

В июле 1920 года на финансовую арену выходит приморский рубль. В августе и сентябре Приморское правительство дополнительно выпускает кредитные билеты номиналом 5 и 10 рублей, на которых, кроме «раздетого» орла, появляется герб Сибирского приказа — два соболя, держащие перекрещенные стрелы. Одновременно законом были запрещены сделки с иностранной валютой.

Эти действия вызвали взрыв возмущения со стороны чужеземцев, которые с энтузиазмом наживались на России. «Ведь только одна американская торговая фирма «Фенстэд, братья и компания» с 10 по 20 сентября 1919 года продала на международном аукционе 1700 русских белок, 68 тысяч колонков, 5 тысяч речных и 9 тысяч морских выдр и 7600 соболей, — пишет Н. Д. Наволочкин. — А тут запрещение сделок на иностранную валюту!».

В итоге иностранные купцы объявили забастовку с расчетом, что удастся потеснить или вовсе уничтожить русские деньги. Длилась она чуть менее двух недель. Первыми сдались китайские купцы, распахнувшие двери своих магазинов перед населением, на следующий день их примеру последовали японцы. Но теперь уже местные жители бойкотировали их, отказываясь посещать лавки заморских бизнесменов. В Хабаровске заграничные купцы встали на тропу войны, взвинтив цены на продукты.

Приморский рубль боролся до 19 октября 1920 года, когда Приморская земская управа приняла закон о выпуске серебряной разменной монеты. За эти четыре с половиной месяца удалось не только поставить на место зазнавшуюся иностранную валюту, но и вывести из обращения никудышные «сибирки».

 

 

Краснощековские деньги

В канун Нового года — 25 декабря (12-го по старому стилю) 1917 года — в Хабаровске была провозглашена советская власть. Выпотрошенный войной город остро нуждался в денежных знаках. Гербовые марки, наклеенные на плотную бумагу, со штемпелем Хабаровского отделения государственного банка не смогли удовлетворить эту потребность. Поэтому в июле 1918 года Дальневосточный Совет народных комиссаров (Совнарком) принимает решение о немедленном выпуске краевых денег. 

При оформлении первых оригинальных хабаровских денег использовалась только пролетарская символика. На них нет ни намека на имперского орла и древнюю свастику. На лицевой стороне значится надпись «Дальневосточный Совет Народных Комиссаров», под ней — земной шар и лента со словами «Дальний Восток». Здесь же стоит подпись председателя Дальсовнаркома А. Н. Краснощекова. На оборотной стороне мы видим рабочего с молотом и крестьянина с косой. Над восходящим солнцем — снова лента, на этот раз с надписью «Р.Ф.С.Р.». В народе их называли просто «косарями».

Художник, создавший эскиз этих денежных знаков, — военнопленный венгр Ференц Липот. Он погиб осенью 1918 года вместе с комиссаром городского хабаровского Совета А. П. Ким-Станкевичем. Калмыковцы сняли их с парохода «Барон Корф» и расстреляли.

Краснощековские деньги ходили и при Омском правительстве, но заштемпелеванные печатями и штампами соответствующих банков и казначейств. Сам Краснощеков в 1923 году был арестован по обвинению в злоупотреблении властью, а в 1937 году — расстрелян. Но боны Дальсовнаркома обеспечили ему вечную жизнь в памяти хабаровчан.

 

 

 

 

 

53
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии