Атлантика: дюна Пила и край Ланд

Текст: 
Надежда Меркушева

Странствующие пески

Примерно 15 тысяч лет назад на атлантическом побережье исторической области Франции Аквитания завязался бой воды, песка и растительности. Тысячелетиями океанские волны приносили к берегу песок и отдавали его на волю ветра, главного творца рельефа побережья. Созданные им повсюду взгромождения песка поднимались на десятки метров ввысь. Так рождались дюны. Одна из них — дюна Пила (фр. la Dune du Pilat) — является самой высокой дюной на территории Европы. Она находится в 60 километрах от города Бордо, столицы современного департамента Жиронда.
Формирование дюны происходило в промежутке 1450–1750 годов, когда побережье обдували сильные ветры. Сначала морские течения у побережья образовали песчаный нанос, получивший имя Пиле. Под действием ветра нанос продвигался к берегу и в 15-м столетии с ним слился.
Позднее на юге из морских волн появился следующий песчаный нанос — Нова Пиле. Между Новой и Старой Пиле в 18-м столетии образовался залив Пилат. Не останавливаясь в своей созидательной деятельности, ветер перенес песок Новой Пиле на берег, тем самым изменил ее положение. Залив оказался погребенным под толщами песка, которые продолжали нагромождаться друг на друга. Так залив превратился в дюну Пила. Слово «pilhar» в переводе с гасконского означает «куча» или «холмик». В середине XIX века высота дюны составляла 35 метров, а за каких-то 150 лет она выросла в три раза.

Уникальное произведение природы объемом в 60 000 000 кубометров, шириной 500 метров, длиной 2,7 километра находится в постоянном движении. Высота дюны, в зависимости от ветра, колеблется от 100 до 107 и более метров, но пока что ни разу не превышала 114 метров. Со стороны лесного массива ее крутизна составляет от 30 до 40 градусов. Склон, обращенный к морю, более пологий: 10–20 градусов. Ученые объясняют этот феномен господствующими западными ветрами, т.е. почти постоянным давлением воздуха с океанской стороны. Постоянной работой ветра объясняется и однородность песка дюны. Она сложена из микроскопических песчинок размером от 0,1 до 0,5 мм.

Каждый год дюна Пила продвигается вглубь материка на 4 метра, постепенно засыпая сосновые леса со старыми лачугами и печами собирателей смолы. По данным Французского национального географического института, составляющего точные карты местности, дюна ежегодно поглощает около 8 000 квадратных метров леса. Были попытки остановить рост и движение дюны с помощью заборов и лесопосадок, а также путем изменения конфигурации отмелей у берега, но все они привели к обратному эффекту.

Примерно с такой же скоростью, с какой Венеция уходит под воду, дюна растет в высоту и движется в сторону города-курорта Аркашон. Ученые предполагают, что если продвижение дюны на восток продолжится с прежней скоростью, то к 2045 году она выйдет к автостраде Аркашон-Бискаррос. Но есть и другое мнение: в течение ближайшего столетия дюна Пила может исчезнуть бесследно.
Нам не дано узнать, что будет после нас, поэтому лично я радуюсь тому, что мне посчастливилось увидеть этот внушительный кусок настоящей песчаной пустыни, раскинувшийся у самых зеленых берегов Атлантического побережья Франции.

 

***

В апреле прошлого года я была на Атлантическом побережье в городе Байонна. Оттуда с друзьями мы поехали в Аркашон. Наш путь пролегал через Ланды, так называют район сосновых лесов, которые тянутся вдоль океана между этими двумя городами. Невозможно поверить в то, что этот самый большой в Европе сосновый лес был насажен только в середине XIX века. Еще в начале того столетия кислые и песчаные почвы этой местности, очень подходящие для роста именно сосны, никем не использовались. На болотистых или песчаных землях росли лишь вереск да колючка. То есть здесь были ланды в полном смысле этого слова.

Кому только в голову не приходила идея оздоровить ландскую пустошь, а воплотил задумку в жизнь Наполеон III. В 1857 году им был издан закон о непрерывном насаждении лесов. Эту чрезвычайно трудную работу выполняла целая армия специально мобилизованных для этого «лесных солдат». Расширение дюн было приостановлено, а заодно налажена прибыльная добыча смолы.

Если ценная смола составляет главное богатство Ланд, то своей славе они обязаны все-таки дюнам. Не однажды я слышала о том, что Ланды на Атлантическом побережье — замечательное противоядие стрессу. Бриз, море, белый песок и гигантские сосны с мохнатыми лапами. К любому сосновому стволу можно прислониться спиной, вдыхать целебный воздух, слушать шум прибоя да смотреть на дюны и сапфировый горизонт.
Сосновый лес прорезают неширокие асфальтовые дороги, узкие велосипедные дорожки и множество туристических троп. Особенно много тропинок проложено в окрестностях дюны Пила. Число туристов, ежегодно приезжающих посмотреть на это чудо природы, иногда доходит до миллиона.
Мы оставили машину на паркинге в деревушке Ля Грав (фр. La Grave). Паркинг находится неподалеку от места, где с начала апреля до конца октября установлена деревянная лестница. К сожалению, ее конец не совпадает с концом подъема на дюну, поэтому для взятия вершины приходится еще и с песком повоевать!

К лестнице ведут тропинки. Проложенные под густым зеленым сводом, они стекаются на аллею, вдоль которой расположены ресторанчики, бутики и другие «завлекалки» для туристов. На аллее не протолкнуться. Я задала вопрос своим спутникам: «Что же здесь будет летом, если уже сейчас столько народа»? Ответ был в чисто французском стиле: «Никаких проблем. На дюне всем место найдется»!

Дюну я увидела издали. Огромная гора из белого песка словно выросла из морской глади. Потом сосны плотно сомкнулись, замелькали как частокол и вдруг снова разошлись как по команде в разные стороны. От неожиданности я остановилась. Таких высоких и бесконечных песчаных гор раньше мне видеть не приходилось. На фоне белой горы стволы сосен казались медными, а темно-зеленая хвоя — почти черной. Под ногами чистый и очень мелкий, словно просеянный через сито, песок. Ноги скользят, проваливаются в него, становятся тяжелыми. Большинство гостей дюны снимают обувь.
Я делаю то же самое, затем оглядываюсь по сторонам и не могу отвести глаз от окрестного пейзажа, девственного и величавого. Между двумя океанами — сосновым и Атлантическим — бесконечная гряда песчаных гор. Кое-где на склонах видны голые деревца непонятной породы, тут же из песка выглядывают штакетные заборчики, призванные препятствовать сползанию песка на сосны.

К лестнице выстроилась очередь, а самые нетерпеливые уже взбирались на вершину по песку. Я присоединилась к последним. Ноги тонули в песке и скользили обратно вниз, поэтому первые минуты подъема для меня прошли впустую. Вместо того чтобы подниматься, я занималась «ходьбой на месте». Стала присматриваться, как это делают другие, и менее чем за полчаса, задыхающаяся, но торжествующая я стояла уже на самой вершине Пилы!

Потом пошла по ее хребту, растянувшемуся на километры, и собственными глазами по одну сторону от себя я видела море леса, похожего на саванну, а по другую — безбрежный океан.

От высоты захватывало дух. От ветра, дувшего здесь с удвоенной силой, леденели спина и руки. Было тихо. Когда-то мне казалось, что люди, достигнув вершины какого-либо природного чуда, должны петь и танцевать от ликования — они победили саму природу! А сейчас я поняла, что никакое другое чувство не может сравниться с чувством преклонения перед природой, подарившей всем нам удивительную и прекрасную, хрупкую и нежную, величественную и бесконечно поражающую нас красоту. А такое чувство не нуждается в выставлении его напоказ — оттого и тишина.
Кто-то садился на песок, зябко кутаясь в шарфы и плотно обхватив колени руками, а кто-то неподвижно стоял, не замечая ни ветра, ни тяжелых, нависших над дюной туч. Вот-вот должен был пойти дождь. Возможно, поэтому были отложены соревнования парапланеристов.

Такое равномерное и динамическое движение воздуха, как здесь, есть всего в нескольких местах на планете. Это дает возможность парапланеристам осуществлять совершенно фантастические вещи совсем рядом с землей, а в следующее мгновение с легкостью подниматься ввысь. Полетов мне увидеть не довелось, зато я видела корабли на горизонте. Вблизи, наверное, очень большие и могучие, а в такой дали и с такой высоты они казались почти игрушечными. Еще я видела очертание полуострова Кап Фере (фр. Cap Ferret) и множество живописных отмелей. Местные жители используют их для разведения устриц. Некоторые французские гурманы считают их лучшими в мире.

С дюны я не спускалась по лестнице, а сбегала с нее семимильными шагами. Рядом со мной с криками и воплями сбегали мальчишки, дамы и месье, молодые и не очень. Кто-то катился вниз по песку, а кто-то осторожно и медленно спускался по лестнице.

Каждый выбирал свой подъем и свой спуск. Все, как в жизни! Когда, отдышавшись после скоростного бега, я бросила прощальный взгляд на песчаную красавицу, то подумала о том, что если когда-нибудь попаду сюда вновь, то спускаться буду только по лестнице, как и подобает дамам моего возраста. А то, что я испытала при стремительном спуске, пусть просто останется в моей памяти как мгновение непередаваемого счастья и безграничного блаженства.

 

 

 

24
0
Ваша оценка: Нет