Очарованный странник

Текст: 
Андрей Соловьев
Фото: 
Григорий Туриянский

 

На протяжении двух месяцев этого лета в трех залах Дальневосточного художественного музея экспонировались работы хабаровского фотографа Григория Туриянского. Восемьдесят фотографий, выбранных из огромного архива, были представлены на выставке с интригующим названием «В поисках Персикового источника». Девять лет путешествий по семнадцати провинциям Китая, от утопающих в тропической зелени берегов Южно-Китайского моря до величественных предгорий Тибета. Тысячи посетителей. Десятки записей в книге отзывов со словами искренней благодарности и, как ни странно, удивления:
 

«Просто не верится, что все эти фото были сделаны в Китае…».
«Много раз была в Китае, но даже не подозревала, что он, оказывается, такой разный…».
«Появилось желание лучше узнать и страну, и людей, которые в ней живут…».

 

Источник, который всегда с тобой
Признаюсь, после посещения выставки похожие желания невольно возникли и у меня. Во-первых, действительно захотелось получше узнать страну, которая, несмотря на столь близкое соседство, для большинства из наc по-прежнему остается таинственной terra incognita. А заодно познакомиться поближе с автором выставки.

 

Горы Цзюхуашань. Раннее утро. В храме поют монахи. Молитва бодхисаттве Дицзану длилась целую ночь.

 

 

Горы провинции Фуцзянь. Деревня народа хакка. Волосы давно уже стали цвета серебра, а браслет на руке все не тускнеет. Или он куплен совсем недавно?

 

 

Мы не знаем историю этой девушки. Но в храмах гор Цзюхуашань обычно молятся за тех, кто уже покинул этот мир.

 

 

Провинция Аньхой. Священные горы Цзюхуашань. Старый монах приветствует нас, выйдя из крохотной кельи.

 

 

Север провинции Юньнань. Безмолвие снежных вершин в предгорьях Тибета.
Чистый ветер полощет священные сутры.

 

 

Тулоу. Земляные дома-крепости народа хакка в горах провинции Фуцзянь,
некогда построенные для защиты от враждебных племен, напоминают сегодня
декорации к фантастическим фильмам.

 

 

Всю долгую жизнь старый Фан не покидал родных гор на севере провинции Фуцзянь. Кроме него в земляном доме, тулоу, проживает еще шестьдесят семей.

 

 

В старые времена пейзаж в Китае обозначали двумя словами — горы и воды.
Великолепный Яншо — визитная карточка юго-запада.

 

 

Стук деревянных вальков целыми днями разносится далеко по течению. Сотни лет женщины мяо стирают в реке Тоцзян белье, а воды реки все так же прозрачны.

 

 

Горы провинции Юньнань. Деревня народа булан. Девочка в желтом. Пока
взрослые заняты важным делом — игрой в карты, по хозяйству хлопочут дети.

 

 

Район Сишуанбаньна. Крохотная деревушка в джунглях на границе с Лаосом.
Впрочем, счастье не знает границ.

 

 

Мы сидим с Григорием в его уютной арт-галерее в окружении картин, икон и предметов старины. Солнечный свет льется сквозь высокие окна, играя на темных ликах святых и фарфоровых фигурках любовников, застывших в откровенных позах за стеклом витрины. Негромко звучит музыка. Классические мелодии гуциня — китайской цитры, звучание которой не изменилось за три тысячи лет. Древний инструмент роняет в тишину странные звуки, одновременно певучие и отрывистые, подобно редким каплям дождя, падающим в пруд. А в маленьких чашках дымится оранжевый дахунпао, источая совершенно бесподобный аромат. И, скажу откровенно, ничего даже отдаленно похожего на этот чай мне пить не доводилось. Делаю глоток, неожиданно раскрывается букет, более присущий хорошему вину, нежели чаю. По небу разливается терпкий медовый бархат, надолго оставляя невероятное послевкусие из целой гаммы оттенков. Вихрь свежести проносится по всему телу и мягко растворяется в голове.

— Это особенный чай, — рассказывает Григорий. — Такие чаи принято называть утесными. Они растут только на отвесных скалах гор Уишань южной провинции Фуцзянь. Дословно дахунпао переводится как Большой Красный Халат. Впрочем, как мы знаем, китайцы вообще известные мастера давать поэтические названия самым обыденным вещам и явлениям. В Китае даже на прилавках супермаркета вас будут окружать драконы, тигры, фениксы и небесные феи в названиях самых непритязательных товаров.

Так, может быть, мы и начнем разговор именно с названия? «В поисках Персикового источника» — так ты назвал свою выставку. «Персиковый источник» — что это? Некая аллегория, красивая метафора или, может быть, реально существующее место, обозначенное на карте?

Полторы тысячи лет назад великий китайский поэт Тао Юаньмин рассказал историю о том, как некий рыбак, сбившись с дороги, наткнулся на затерянное в горах селение у источника, окруженного цветущими персиковыми деревьями. Оказалось, что там уже несколько столетий живут люди, совершенно оторванные от окружающего мира, понятия не имевшие, какая династия нынче правит, что за деньги в ходу и по какой моде следует одеваться. Ведь они не участвовали в сражениях, не страдали от голода, не знали притеснений помещиков и чиновников. Свободные добрые люди трудились на своей земле, не зная горестей и страданий, и доживали спокойно до старости, окруженные детьми и внуками. Их лица были светлыми, помыслы — чистыми. Они никогда не слышали бряцания оружия и гневных окриков сборщиков налогов. Кроме журчания ручья тишину в этом селении нарушали только лай собак да крик петухов. Заблудившийся рыбак через несколько дней отправился домой, но, очарованный особой красотой и гармонией этого места, снова пустился на поиски деревни блаженных. Да вот только найти уже ничего не смог и, огорченный, вернулся обратно.
Персиковый источник — это, конечно, мечта о лучшей, счастливой жизни в затерянном раю, куда, если очень постараться, можно отыскать дорогу. Такая мечта, я думаю, живет в каждом народе. Ведь и Тао Юаньмин тоже только пересказал в стихах легенду, которая была весьма популярна среди его современников. Многие, принимая этот рассказ на веру, в разные времена и эпохи пытались отыскать реальный Персиковый источник. Большинство возвращались ни с чем, а некоторые вовсе не возвращались. Я сам похож на того рыбака. Кто увидел однажды рай на земле и всю жизнь, мечтает туда вернуться.
 

Григорий, тебе довелось немало поездить по миру. Бывал и в Америке, и в Европе, долго жил в Японии. Свободно говоришь на четырех языках. К слову сказать, китайский в их число не входит. Но все последние годы при любой возможности ты снова и снова едешь именно в Китай.Как же, интересно, вышло, что свой затерянный рай ты обрел на этой земле? И, кстати, как ты впервые оказался в Китае?

В Китай я попал впервые в начале девяностых, когда многие наши сограждане в поисках быстрого заработка устремились на просторы Поднебесной, пополняя армию так называемых челноков. Я не был исключением. О китайской истории и культуре ничего не знал, о путешествиях не помышлял. Да и, честно говоря, тогда мне казалось, что путешествовать-то особо и некуда. Харбин, куда мы ездили в те годы за товаром, представлялся одной огромной базарной площадью, заваленной горами дешевого текстиля, поддельных сумок и одноразовых часов. Причем площадью дымной, грязной и шумной, которую окружало нагромождение квадратных уродливых зданий, закопченных от смога. И сейчас перед глазами стоят одинаковые серые улицы в плевках и мусоре. А в ушах застыли гортанные крики торговцев и треск разматываемого скотча. Откуда мне было знать, что существует какой-то другой Китай?

А вот когда доехал до Пекина, понял, что стою на пороге открытия, может быть, самого важного в своей жизни. Передо мной распахнулся новый мир. Девятьсот девяносто девять павильонов грандиозного Запретного города, выстроенного по незыблемым законам фэн-шуй. Запутанные лабиринты старинных улочек-хутунов с красными воротами, где в уютных закрытых двориках поют соловьи и сверчки в бамбуковых клетках. Вечный ветер маньчжурских степей на Великой стене, покоряющей горы и ныряющей в глубокие ущелья. Потрескавшиеся темно-синие колонны Храма Неба и его мраморные алтари, где императоры двух династий шестьсот лет молились за мир, процветание и сохранение гармонии между Землей и Небом. Мнение мое о Китае переменилось абсолютно.

Я догадывался, что Пекин — это только ворота в необъятную Поднебесную. Помню, как в пекинском аэропорту на табло пробегали загадочные названия далеких городов. Ухань, Куньмин, Сиань, Лоян, Ханчжоу, Сямэнь… Они звучали для меня как дивная музыка и хранили свои, пока неразгаданные, тайны. Но дальше Пекина наши турфирмы, увы, не отправляли. А путешествовать сам я тогда не умел.
Прошло десять лет. Как ты заметил, мне действительно довелось за эти годы поездить по миру. Но мечта узнать настоящий Китай оставалась. Конечно, читал книги, которые удавалось достать, беседовал со знающими людьми. Да и технический прогресс не стоял на месте. Как раз к этому времени уже появился интернет, благодаря которому однажды я рискнул самостоятельно составить маршрут и впервые отправился на загадочный юго-запад, где лежат провинции Юньнань и Гуанси. И сразу оказался в сказке. Я просто не верил своим глазам.

Только представьте плавные очертания поросших зеленью карстовых пиков, тут и там вырастающих из земли. А между ними струятся прозрачные реки, где рыбаки в тростниковых накидках, как и тысячи лет назад, ловят рыбу с помощью ручных бакланов. Вот черный водяной буйвол безропотно тащит плуг по рисовому полю, а его хозяин из-под широкополой соломенной шляпы горланит веселую песню, которую пел, наверное, и его прадед, когда брел по этому же самому полю за плугом. Деревянные хижины с крышами из древесной коры, весело рассыпанные по склонам гор. Под высоким сияющим небом звонкое эхо разносит лай собак и крик петухов. А лица людей там такие счастливые, что невольно становится стыдно за те проблемы и заботы, что мы создаем зачастую на пустом месте. Ну, чем не селение Персикового источника? Две недели пролетели словно в волшебном сне. А когда вернулся домой, сразу затосковал. Какое-то время просто не находил себе места. Понимаю, что это звучит чересчур по-книжному, но я чувствовал, будто оставил в тех краях часть своего сердца, и оно теперь звало меня вернуться. Потом успокоился, сел и начал планировать новый маршрут. Вот так и живу почти десять лет — от поездки до поездки.
 

Когда я готовился к нашему разговору, то прочитал, что в список Всемирного наследия ЮНЕСКО включены сорок семь объектов на территории КНР. Это и удивительные национальные парки с водопадами, пещерами и причудливыми каменными столбами, священные горы, древние храмы, дворцы и пагоды. Во многих из этих мест, безусловно, ты побывал. Но на твоих фото редко встречаются величественные памятники архитектуры или горные пики в окружении клубящихся облаков, которые обычно притягивают фотографов как магнит. Всюду в центре твоего внимания люди. И даже пейзажи, мне показалось, служат только декорациями, на фоне которых протекает жизнь твоих героев. Это так?
Помнишь чеховского персонажа, утверждавшего, что в Греции все есть? В Греции мне побывать так и не довелось, а вот в Китае эту фразу вспоминаю нередко. Ведь эта страна настолько велика и многообразна, что каждый обязательно находит там нечто, созвучное именно его душе. Обычно я путешествую в компании друзей. Все мы — люди взрослые, каждый со своим кругом интересов. Один из нас любит горы, пещеры и водопады. Другой не может спокойно пройти мимо вывески с надписью Louis Vuitton. А третий, большой любитель китайской истории, часами может бродить среди древних руин и могильных курганов. Он знает, при какой династии была построена та или иная пагода и под какой из них лежит палец Будды, а под какой его ухо.

А для меня, признаюсь, все пагоды одинаковые. К шопингу я равнодушен. И в древних гробницах чувствую себя неуютно. Мне нравится быть там, где светит солнце. Где ощущается течение жизни. Где люди смеются, танцуют, поют, работают, отдыхают, любят. Я стараюсь понять, в чем их заботы и радости. Что они больше ценят, а чему не придают значения. Всегда знакомлюсь, общаюсь, как могу. Кстати, это не всегда легко даже с переводчиком. В тех местах, где мы бываем, многие просто не знают китайского. Ведь по большей части это районы проживания коренных народов, где бережно сохраняются национальные языки и традиционный образ жизни. Именно в такие места меня и тянет как магнитом. Там заряжаешься какой-то особой энергией, которую мы утратили в суете городов и повседневных заботах. И внутри у тебя потом надолго сохраняется источник питания, который дает тебе свет и указывает направление в трудную минуту.

А мне всегда казалось, что китайцы тяжело уживаются с другими народами. Недаром они отгородились от них стеной...
В древние времена территория, на которой расположена сегодня КНР, выглядела примерно так. Китайская цивилизация развивалась в основном на Центральной равнине, которую со всех сторон окружали непроходимые горы и холодные степи. Там обитали самые разные народы, и отношения с ними не всегда складывались безоблачно. В истории остались и кровопролитные затяжные войны, и попытки отгородиться от варваров стенами, и хитроумные дипломатические переговоры, вести которые китайцы были большие мастера. Но все это уже в прошлом. За две с половиной тысячи лет все эти народы постепенно вошли в состав Китая, но не растворились в его культуре, а сохранили свою.

Сегодня в Китае насчитывается пятьдесят шесть национальностей, и у каждой из них свое, незабываемое лицо. Это мяо, чжуан и дуны, населяющие труднодоступные горы нескольких провинций юга. Буланы и дай, ведущие почти первобытное хозяйство в тропических джунглях района Сишуанбаньна на границе с Лаосом и Бирмой. Удивительный народ хакка, построивший в горах провинции Фуцзянь сотни тулоу — земляных крепостей, в каждой из которых помещается целая деревня вместе с домашними животными. Жаль, что в формате нашей беседы подробного рассказа не получится. Ведь рассказывать можно бесконечно. Да и какой рассказ передаст красоту и очарование всех этих мест? Я ведь и выставку задумал для того, чтобы этой красотой поделиться со своими земляками.

На выставке побывало немало китайских туристов. Интересно, а какие у них впечатления?
Ты удивишься, но больше всего записей в книге отзывов оставлено именно китайцами. И почти все они открыли для себя немало нового. Ведь в Хабаровске гостят обычно жители соседней провинции Хэйлунцзян, которым далекие южные провинции кажутся не меньшей экзотикой, чем россиянам. А когда музей посетила официальная делегация уезда Фуюань, нашу выставку пригласили в столь полюбившийся хабаровчанам уездный город. Там она провела две недели, имела, кстати, большой успех, но уже успела вернуться домой. Ведь «Персиковый источник» ждут во Владивостоке. На очереди Сахалин и Камчатка.

Через пару месяцев ты отправляешься в новое путешествие. Неужели на карте Китая для тебя остались еще белые пятна?
Чем больше странствуешь по Китаю, тем больше появляется и белых пятен. Как говорится, невозможно объять необъятное. Вот, например, давно мечтаю поехать в северо-западные провинции Ганьсу и Синьцзян, где проходил когда-то Великий шелковый путь. Это особенный мир, где живут народы, тесно связанные с исламской культурой, — уйгуры, казахи, дунгане, киргизы. А в раскаленных песках пустыни там прячутся руины древних городов и пещерные храмы.

Но этой осенью у меня пока другие планы. Две недели мы проведем с друзьями в лесах заповедного района Шэньнунцзя, где, по многочисленным свидетельствам очевидцев, обитает загадочный ежэнь — китайский собрат снежного человека. За последние десять лет его видели там примерно четыреста раз.

Не хочу загадывать наперед, но если удастся вдруг снять что-нибудь интересное, это, конечно, будет сенсация. И, само собой, новая выставка…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

43
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии