Повесть о настоящем гуманисте

Текст: 
Ирина Король
Фото: 
Кирилл Ханенков

 

Председатель Хабаровского регионального отделения Русского географического общества и Хабаровского научного центра, директор Института водных и экологических проблем Дальневосточного отделения Российской академии наук, член-корреспондент РАН, доктор биологических наук, профессор, заслуженный эколог России Борис Воронов по профессии охотовед. Говорит, когда начинал работу лаборантом, охота очень выручала — заработная плата и у него, и у жены была скромная. Он никогда не стрелял животных для развлечения. Потому что всегда помнил — нельзя брать у природы больше, чем нужно

Экология — это, прежде всего, причинно-следственная связь. Когда поймешь это, тогда же и осознаешь, почему нужно поступать именно так, а не иначе с любыми природными объектами.

Материалы для диссертации я собирал на территории БАМа. Магистраль проходила через территории будущих Зейской и Бурейской ГЭС, где мы разрабатывали прогнозы возможных изменений под их влиянием фауны позвоночных животных, а также по долине реки Амгунь и Амгунь-Амурскому междуречью. Суровая, но уникальная природа. Возьмите озеро Сулук и вытекающую из него одноименную реку, которую обрамляли склоны как будто бы настоящих Швейцарских Альп с лесами из стройных, свечеподобных елей. В реке — обилие рыбы, в лесах — зверей и птиц. К сожалению, позднее долина Сулука пострадала от пожаров.

Больше всего меня удивило, что на Верхнезейской равнине до создания водохранилища ГЭС лесные пожары возникали раз в двести-триста лет.
Борис Александрович первый из специалистов Советского Союза провел подсчеты и позднее написал книгу о влиянии хозяйственной деятельности на птиц. Выяснилось, что при пожарах леса в среднем теряют около 90 % видового состава и более 80 % численности пернатых. При рубках — гораздо меньше. Таким образом, стало возможным прогнозировать и, соответственно, минимизировать потери.

Когда я работал в коопзверопромхозах, госпромхозе, госохот-инспекции, мы много времени уделяли как подсчету количества видов на территории, так и определению процента видов, который можно безболезненно изъять из соответствующих популяций. Сколько можно добыть кабанов, изюбрей, медведей, косуль и других охотничьих животных. Если четко придерживаться расчетных цифр и проводить необходимые биотехнические мероприятия, то хозяйство будет стабильно развиваться, а численность животных — увеличиваться. Например, зимой мы обязательно подкармливали животных — иной раз покупали за свои деньги овощи, заготавливали сено, присаливали его, чтобы вкуснее было. И никогда не стреляли в животных у кормушек, для нас это было, как сейчас говорят, неэтично.

 

Борис Воронов не любит выражение «окружающий мир». Оно лишний раз подчеркивает мнение о том, что человек — центр вселенной, а окружающая его природа всего лишь фон. А ведь на самом деле они равны! Просто волею судеб человек, технически вооружившись, поднялся над природой.

У меня был знакомый, который всю свою жизнь связал с космонавтикой. Однажды он сказал мне: «Мы уже достигли всего, что позволяет нам жить без природы. Сегодня даже на космической орбите можно вырастить культуры искусственным путем». Он ни на минуту не задумался о том, что капсула, в которой летает на орбите, создана из природных материалов. Та же атмосфера, которая циркулирует в этой капсуле, — часть природы. Одежда, которую он носит, из природных материалов.

Поэтому мы должны не бороться с ней, а сотрудничать, дружить, если угодно. Если изначально точно знать, где, как и сколько можно взять у природы, то вредное влияние будет сведено к минимуму.

 

Птицы — особая страсть ученого. Он давно их изучает, выявляет особенности «крылатого мира», а также прекрасно разбирается в характере пернатых.

На Алтае на один квадратный километр я насчитал от 3 000 до 5 000 особей птиц. А у нас в подобных местах обитает максимум 700–900. Почему такая большая разница? Просто там опыт общения природы с человеком больше, чем у нас. Поверьте, птицы прекрасно чувствуют, как к ним относятся и чего им ждать от человека. Вот дальневосточный белый аист на юге России или на Украине вьет гнездо на крышах сельских домов или во дворах на колесах, которые специально укрепляют на столбах. В Монголии журавль-красавка бродит по  поселку среди юрт и собирает в траве кузнечиков. А журавля в Японии дети кормят с рук. Но поверьте, в нашем районе эти птицы или близкие к ним виды не подпустят к себе людей ближе, чем на 100–200 метров.

 

Как заведующий кафедрой туризма и экологического менеджмента Хабаровской государственной академии экономики и права он уверен — за экологическим туризмом будущее. Но только если правильно все рассчитать и расставить нужные акценты.

Самое важное в экологическом туризме — правильные расчеты нагрузки на природу. Согласитесь, если в удивительный красоты уголок приводить 100 000 человек в год, через год от этого уголка ничего не останется. Но можно провести расчеты и определить оптимальное количество человек, которые могут посетить эту территорию, временной интервал, который нужно соблюдать при их посещении, продумать, как именно лучше проводить экскурсии. Экологический туризм направлен на то, чтобы не изымать и потреблять, а смотреть, общаться и пытаться понять.

 

В национальном парке Адирондак (штат Вирджиния, США) любой человек может увидеть гнездо овсянки, которая его совершенно не боится, потому что знает — он не тронет даже стебель рядом с ее домом. Без возможности прикоснуться к природе, поднять листок, рассмотреть веточку человек не ощутит себя ее частью. Скорее, просто гостем.

Это очень тонкая грань, которую нельзя переходить. Нужно найти тот режим взаимодействия, от которого природа не почувствует боли.
В своем учении о ноосфере Вернадский выражал уверенность, что человек разумный, образованный не причинит зла, не позволит себе уничтожение другого человека. Прошло несколько десятков лет — началась Великая Отечественная война. Образованные люди стояли у истоков фашизма. Поэтому думать нужно не только об образовании, но и о воспитании.

 

В своем учении о ноосфере Вернадский выражал уверенность, что человек разумный, образованный не причинит зла, не позволит себе уничтожение другого человека. Прошло несколько десятков лет — началась Великая Отечественная война. Образованные люди стояли у истоков фашизма. Поэтому думать нужно не только об образовании, но и о воспитании.

Человек очень мало знает о том мире, из которого он вышел и который его окружает. И дело здесь даже не в высшем образовании. Я встречал много людей в жизни, у которых не было образования, в лучшем случае — один-два класса церковно-приходской школы. Но насколько хорошо они знали окружающий их мир! Помню, в Рязановке я познакомился с егерем, который рассказывал мне о муравьях. Он не знал их научных названий видов, подвидов, но о самих насекомых знал все. За все время, которое я занимаюсь наукой, я не встретил среди энтомологов, специалистов по насекомым, эксперта знаниями выше этого деда. Он говорил мне: мою руку всегда останавливало понимание того, что нельзя у природы брать больше. Он был так воспитан. Так жили его дед и отец. Сегодня таких людей уже не встретишь.

 

Очень важно воспитать у человека культуру отношений. Как с окружающими его людьми, так и с природой.

Домашние животные были у нас всегда. Черепахи, мыши, крысы, хомяки, летучие мыши, канарейки, совы, попугайчики! Не говоря уже о кошках и собаках. Некоторые приходили сами. Возвращаемся как-то с женой домой — на пороге лежит шотландская овчарка. Приютили. Другой раз, помню, столярничал — в форточку залетел голубь. Посмотрел на мою работу, сел на плечо. Не улетает. Определили ему место на холодильнике, и он очень быстро почувствовал себя хозяином. От меня не отходил — охранял. Часто сидел у меня на плече или голове и волосы клювом перебирал. Вскоре привел голубку. Потом вторую. Через какое-то время я говорю сыну: «Ты на практику в Комсомольск-на-Амуре едешь? Отвези его, а то он становится все агрессивнее — на людей нападает, клюется. А в клетке сидеть не хочет, ему свобода нужна». Сын отвез. Прошло два дня. На третий день влетает в форточку наш голубь с выщипанным хвостом и занимает место на холодильнике!

 

Борис Александрович родился и учился в Подмосковье. Сколько себя помнит — всегда хотел поехать на Камчатку, Курилы или Сахалин, но не получилось. В армии служил в Амурской области. В Хабаровске начинал лаборантом, потом стал младшим научным сотрудником, научным сотрудником, завлабом, заместителем директора по науке и директором. Говорит, что много ездил, видел другие города, но в Хабаровск его всегда тянет. «Прикипел». Любит город, парк «Динамо» и Утес. Только сожалеет, что времени прогуливаться по любимым местам остается очень мало.

 

 

 

52
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии