Дыхание поэзии

Текст: 
Ирина Король
Фото: 
архив театра «Триада»

 

«Триада» — театральная достопримечательность Хабаровска. Любительская студия пантомимы, в 1975-м организованная педагогом Хабаровского института искусств и культуры Вадимом Гогольковым, выросла в народный театр, в 1989-м преобразовалась в театр-студию «Триада» а в 1993-м получила статус муниципального театра пантомимы

В 70-х годах прошлого века зрители открыли для себя пантомиму: изящество пластики, загадочную игру света и тени, талант Марселя Марсо и Вячеслава Полунина. Театральных студий, где практиковали искусство движения, было множество, но «Триада» был и остается особенным театром. Первый на Дальнем Востоке. Единственный в России, который из любительского стал профессиональным и получил статус муниципального. Первый, который для совместных театральных постановок выбрали Японский фонд международных связей и японский продюсер Хисаси Симояма.
За прошедшие годы молодежная студия пантомимы шагнула далеко вперед: спектакли по мотивам произведений Александра Пушкина, Ричарда Баха, Антуана Сент-Экзюпери, международные фестивали на Окинаве и Хоккайдо, гастроли по России, Европе, Японии и Китаю, многочисленные международные проекты. А отношение к искусству и зрителю здесь такое же бережное и трепетное, как и в самом начале творческого пути.

 

 

Режиссер, художественный руководитель театра, заслуженный артист России Вадим Гогольков уверен, что самое страшное для артиста — утратить интерес и энтузиазм

 

Одна из советских актрис говорила, что «мим играет нервами, как скрипка».
Давайте говорить не о миме, а об артисте. И не о нервах, а об эмоциях. Я сам когда-то был мимом-одиночкой. Еще в студенчестве показывал всевозможные миниатюры, именно тогда и родилась идея создания «Триады». Изначально проект задумывался именно как театр пантомимы. Но время шло, искусство развивалось, мы стали практиковать постановку пластических драм, клоунаду. Получился некий синтез поэзии, музыки и хореографии. Вспомните прежних мимов — они декламировали стихи, отбивали ритм ногами и изображали сюжет — миф, мистерию. Пантомима — отнюдь не театр безмолвия, как многие думают. Это театр эмоций. Зритель приходит к нам, чтобы ощутить радость, грусть, гнев, восторг, чтобы, выходя после спектакля, воскликнуть: «Ах, как здесь играли!».

Свой первый спектакль в «Триаде» помните?
Конечно, это постановка «Наш дом». До сих пор храню билет. Зрители принимали нас хорошо. Я всегда любил выражение «зрители приходят в театр по одному, а выходят все вместе». Их объединяют пережитые чувства, мысли, эмоции, их объединяет театр. Это то, к чему на самом деле стремится режиссер. Важно, чтобы наш зритель был не просто наблюдателем, — необходимо, чтобы он стал творцом.

Что это значит?
Человек приходит в театр, открывается занавес, начинается спектакль. Глядя на игру актеров, зритель представляет себе одну картину происходящего. Потом, по мере развития событий, другую. И вот наступает момент, когда все сливается воедино с личными переживаниями зрителя, его воспоминаниями, болью, радостью, горечью. Он воспринимает происходящее на сцене как часть себя, смеется, волнуется, тянется к артисту. Это и есть проникновение, сотворчество.

Поэтично.
Мы стремимся к тому, чтобы общение артиста и зрителя было наполнено поэзией. В репертуаре «Триады» множество произведений, в которых заложено именно поэтическое восприятие мира. Например, «Rout» по роману Пушкина «Евгений Онегин» или «Романс о влюбленных» по сценарию Евгения Григорьева. Постановке «Старик и море» уже не один десяток лет, а зрители продолжают рассказывать о новых гранях жизни, чувств, эмоций, которые смогли рассмотреть для себя в этом, казалось бы, знакомом романе.

Один из последних наших спектаклей — пластическая драма «Изящная» по произведениям Владимира Василенко. Рассказ о тигрице и человеке. Они живут рядом, у каждого своя жизнь, свой мир, свои радости и мечты. Но человек вторгается в мир тайги, и все рушится.

Есть приемы, недопустимые для вашего театра?
В искусстве нельзя идти в лоб, навязывать или пропагандировать какую-либо идею. Нужно разбудить эмоции, чувства, воздействовать на подсознание. Почему так сложна клоунада? Когда тебя стараются рассмешить — грубо. А когда ты смотришь на сцену и смешно — прекрасно. Именно поэтому эмблема нашего театра — кошка, идущая по лезвию бритвы. Важно не порезаться, не упасть, точно донести мысль, не исказив ее глупостью или пошлостью.

«Триада» существует уже 25 лет. Что за эти годы поразило вас больше всего?
Насколько хорошо люди понимают друг друга без слов. Когда мы в первый раз отправились на гастроли в Японию, конечно, волновались, как воспримут наше искусство. Но там нас и принимали, и понимали прекрасно. Более того, позже было множество совместных с Японией постановок. В спектаклях, в которых половина артистов — японцы, а половина — русские, все друг друга великолепно понимали. Актеры приходили на репетицию и моментально включались в процесс. И мы, и они знали буквально несколько обиходных фраз — остальное делали жесты. Пожалуй, в этом и есть магия театра. Важна внутренняя правда. Если это есть, зрители обязательно все поймут, пусть вы и говорите на разных языках. Придумать нечто непонятное и в то же время максимально гениальное — это не о нашем театре. Наоборот, мы приветствуем простоту языка, искренность чувств.

Над чем сейчас работаете?
Трагедия французского драматурга Жана Ануя «Медея». Он создал свое произведение по мотивам древнегреческого мифа.
Насколько я помню, там все закончилось печально.
Что должно случиться, чтобы человек пришел к такой страшной развязке? Мы исследуем природу зарождения трагедии, чтобы зритель, глядя на сцену, сказал — нет, я не пойду по этому пути.

То есть главное в спектакле — показать тот момент, когда человек делает выбор между добром и злом?
Обязательно. Это задача театра.

 

 

 

20
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий

Комментарии