О жизни китайского бога

Текст: 
Ирина Король
Фото: 
архив семьи Г. Пермякова


Ненастным осенним днем 1945 года в вагоне поезда, идущего в Хабаровск, сотрудник Генерального консульства СССР в Харбине в который раз перечитывал документы из Наркомата иностранных дел. Его пригласили в Россию для работы с японскими военнопленными. После 24 лет жизни в Китае Георгий Пермяков возвращался домой

Георгий Пермяков родился в ноябре 1917 года в Никольск-Уссурийском (Уссурийск), а в 1921 году его семья покинула Дальневосточную республику. Отец, аптекарь-фармацевт, перевез жену и детей, Георгия и Сусанну, сначала в Тяньцзинь, а потом в Харбин. Именно здесь, в азиатском центре русской эмиграции, Георгий провел юность. Пермяков-старший сделал для своих детей все, что мог: в России благодаря дружбе с маршалом Блюхером они получили советские паспорта, в Китае — лучшее образование, какое только могло быть у русских эмигрантов. В гимназии имени Достоевского Пермяков-младший изучал латынь, английский, немецкий, французский и старославянский. Под руководством бывшего балетмейстера семьи Николая II шлифовал чарльстон, краковяк, вальс. Дисциплина в гимназии была железная — тень подозрения в курении, употреблении спиртных напитков или сквернословии — ученик тотчас отчислялся. Параллельно мальчик посещал английскую, китайскую и японскую школы, учился играть на скрипке и фортепиано, рисовал, занимался конькобежным спортом, легкой атлетикой, боксом и плаванием. Прекрасно учился в Восточном институте, а вот диплом, подтверждающий его квалификацию как переводчика китайского и японского языков, не получил. Буквально за два месяца до окончания вуза был отчислен — японцы, оккупировавшие в те годы северо-восток Китая, преследовали граждан СССР, а Георгий никогда не скрывал, что имеет советский паспорт.

Меж тем языками он владел блестяще — уровень его знаний поражал даже местных жителей. По Харбину долго ходила легенда о том, как странный белый обратил в бегство китайского фармацевта. На самом деле Пермяков просто зашел в аптеку и машинально прочитал состав лекарств на какой-то упаковке. В то время иероглифы, обозначавшие медпрепараты, мог знать только очень высокопоставленный чиновник (средства на такое обучение были только у них). Как белый смог разобраться в иероглифах такой сложности, продавец предпочел не уточнять, а просто сбежал от греха подальше.

В 1939 году Георгия Пермякова пригласили работать в Генеральное консульство СССР. Там давно обратили внимание на молодого человека, который регулярно приходил в библиотеку, и вежливо поинтересовались, насколько хорошо он знает китайский. Услышав скромный ответ: «Я — китайский бог», пригласили экзаменаторов. Уровень знаний оказался более чем удовлетворительным, и «бог» был принят на работу сначала в качестве преподавателя, позже как переводчик.

Одной из обязанностей Георгия Георгиевича было участие в радиовещаниях для Маньчжурии, помощь в подготовке передач о преступном милитаристском режиме Страны восходящего солнца. Его знание языка было безупречно, и японцы не сомневались — на сторону противника перешел кто-то из своих. Каково же было их удивление, когда «своим» оказался русский переводчик. Пермяков автоматически стал одним из врагов режима, подлежащим уничтожению. Однажды вечером за ним по улице проследовала машина, «загнала» в тупик и, набрав скорость, вознамерилась «размазать» по чугунному забору. Пришлось вспоминать студенческие годы и прыгать. Молнией мелькнула мысль: «Я же обычно прыгал 1,70 м, вдруг этот забор выше?». На следующий день, вернувшись с рулеткой к забору, он выяснил — да, выше, 1,90 м. Но жить очень хотелось.

Накануне вступления Советского Союза в войну с Японией переводчика схватили. Одна из изощренных японских пыток — клетка, в которой человек мог сидеть только на корточках, не имея возможности ни встать в полный рост, ни повернуться. Предполагалось, что люди сгниют в таких клоаках заживо. Нашего героя спасло только молниеносное наступление Красной армии. За время пребывания в плену он практически облысел.

Когда в Харбине Пермякову приходили приглашения преподавать в Оксфорде и Кембридже, он колебался. В 1945-м переводчику предложили вернуться в Россию. Он согласился не раздумывая.

В Хабаровске Георгий Георгиевич работал с военнопленными из высшего командного состава Квантунской армии.

Кроме того, он был назначен личным переводчиком последнего императора государства Цин Пу И, сидевшего в этом же лагере. О Пу И он отзывался доброжелательно, говорил, что император — человек спокойный, воспитанный и мягкий. Пу И изучал русский язык, с интересом слушал лекции об истории ВКП(б) (Всесоюзной коммунистической партии большевиков), подавал идеи и комментировал иллюстрации этнографического словаря, посвященного быту народов Японии и Китая. Это наглядное пособие Пермяков начал составлять еще в Харбине. На каждой странице — изображение сценки из жизни Поднебесной: чайная церемония, продавец пампушек, играющая девочка, и все части рисунка тщательно подписаны на китайском и японском языках. Эта работа заинтересовала всех военнопленных, включая  членов императорской фамилии. Младший брат императрицы, например, сделал для словаря множество этнографических иллюстраций.

Через пять лет императора интернировали в Китай, и необходимость в переводах пропала. Отдел переводов расформировали, и Пермяков снова отправился учиться. Он поступил в Хабаровский педагогический институт сразу на два факультета — исторический и филологический. Как-то на одном из студенческих вечеров его внимание привлекла девушка. Тонкие черты лица, темные волосы и невероятная улыбка. Георгий помнил, что они уже встречались на занятиях по английскому и ее зовут Анна. Он отправился ее провожать, и в том же году они поженились.

Жили интересно. Какое-то время снимали комнату, позже Георгию Георгиевичу дали квартиру, и родилась дочка Алла. В доме любили гостей, в домашней одежде он их никогда не принимал. Даже если кто-то забегал «на минутку», Пермяков моментально переодевался, повязывал галстук, усаживал гостя за стол и предлагал пообедать. Он очень любил бульон, салат и сладкое: торты и печенье. Дрожжевого теста не признавал — только песочное или слоеное.

Жена часто шутила, что муж не может пройти мимо зеркала спокойно. Внешности Георгий действительно уделял много внимания. Он носил шляпы — школьные подруги дочери говорили: «У твоего папы шляпа, значит, он шпион». Ему нравились бежевые и желтые рубашки, бордовые свитеры. По полтора часа наглаживал одежду перед выходом — о стрелки на брюках можно было порезаться. Никогда не покупал ботинки, только туфли, даже зимой.

Анна Павловна работала в школе учителем английского языка, Георгий Георгиевич курировал группы иностранных языков во Владивостокском университете, преподавал латынь в Хабаровском мединституте, писал очерки о Китае, природе и приключенческие повести с элементами фантастики под псевдонимом Г. Ланин. Причем писал, что называется, «с колес» — к каждому выпуску газеты приносил продолжение. Текст редактировался строго. Например, тираж романа «Синий тарантул» был сокращен — считалось, что в книге разглашаются государственные тайны. «Красная маска» в газетах «Молодой дальневосточник» и «Амурский комсомолец» тоже вышла в сокращенном варианте. Позже стал писать рассказы и очерки о дальневосточниках, выпустил книгу «Тропой женьшеня» — биографию путешественника и писателя Арсеньева.

Дочь переводчика вспоминает, что, как бы занят ни был отец, каждый вечер он рассказывал ей что-то интересное — сказку, историю, сюжет своей новой повести. Иногда, когда она хохотала над какой-нибудь шуткой, поднимал бровь и говорил: «Алка, девочка не должна так громко смеяться. Просто улыбайся». Они любили вместе кормить птиц, отец водил ее на речку и учил японскому. А еще приучил каждый день открывать наугад любой том Большой советской энциклопедии и читать одну статью. Это была своеобразная семейная традиция.

Георгий Георгиевич умер в 2005 году, ему было 88 лет. Незадолго до смерти систематизировал свои записи и опубликовал книги «Император Пуи. Пять лет вместе» и «Отряд 731» — роман о японских бактериологах. В архиве переводчика еще множество материалов, и сегодня его дочь готовит их к изданию.

 

 

 

 

 

 

9
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии

No image

Гость Крадожён-Мазурова Елена

22.03.2015 - 01:34

Замечательно, что начали

Замечательно, что начали писать биографию Георгия Георгиевича, или дяди Жоры, как он иногда себя называл. У меня самые лучшие воспоминания о встречах с ним у него и у нас дома, о занятиях по японскому языку,которые он тщательно готовил и великолепно раскрашивал шутками на русском и японском языках. Спасибо за добрую память о необыкновенном дальневосточнике!