Герой вне времени

Текст: 
Анастасия Хаустова
Фото: 
Александ Задорожный

Полковник в отставке и лауреат форума «Общественное признание» Иван Онуфриевич Сметана — участник Великой Отечественной войны, боевой летчик. Он воевал на первом Украинском, Ленинградском, Прибалтийском фронтах, награжден четырьмя орденами, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги». В нашем интервью он вспоминает, что такое «горячее небо», чего стоила победа и как обманчиво может быть первое впечатление

Мне снилось море Я вырос в небольшой деревне, расположенной в 18 километрах от Николаева. С самого детства мечтал о службе во флоте. Наблюдал за моряками, такими подтянутыми, в красивой форме. Думал, что когда-нибудь и я ступлю на борт корабля и отправлюсь в дальнее морское путешествие.

Письмо счастья
В 1940 году мне было 17 лет, оставалось полгода до окончания школы. Решил, что нужно осуществить свою мечту. Написал письмо наркому обороны Ворошилову, изложил, что хочу во флот. Получил ответ, в котором сообщалось, что в морское училище уже набрали необходимое количество человек, но неподалеку недавно открылось еще одно — авиационное. Предложили попробовать пройти необходимые
комиссии и попытать свое счастье.

Две комиссии
11 человек с нашего района отправились поступать. При первичном отборе оставили только двух. Дело в том, что потенциальные летчики должны были пройти две комиссии. На первом этапе кандидатов смотрели врачи. Только после заключения об идеальном здоровье можно было двигаться дальше. Следующим шагом в авиацию была комиссия, которая определяла враг народа ты или нет. После этого сложного отбора
нас осталось только двое. Спустя месяц после зачисления парнишку, который поступил со мной, отчислили. В училище написали, что его родители — «куркули» (зажиточные крестьяне, «кулаки»).

Началось
Война началась, когда я уже был курсантом училища. В 4 часа утра нас подняли по тревоге, построили и объявили, что Гитлер напал на СССР. Мы ждали, что скажет руководство страны, именно оно решало, пойдем мы на фронт или будем учиться дальше. Выбор, конечно, был предопределен. Немец продвигался вперед и очень быстро взял в оковы Ленинград.

Невидимый солдат
Фашисты не любили воевать в грязи. Просто не могли, потому что привыкли перемещаться на технике. А она тонула в болотах. Это наши русские ребята шли фактически босиком, проваливаясь по пояс в жидкое мутное месиво. Отчасти в войне нам помог климат.

Первое зарево
Первый боевой вылет невозможно забыть. Мы с инструктором полетели на Хельсинки. Сбросили несколько тонн бомб. Работала вся авиация дальнего действия. Деревянный город вспыхнул, мы видели огромное зарево от пожара все время, пока летели на Ленинград. Через 45 минут после посадки на наш самолет подвесили новые бомбы, и мы отправились на следующее задание. Через несколько дней финны объявили,
что выходят из войны.

Ленинград
Нас отправили освобождать блокадный Ленинград. Я увидел разрушенный город. Он не был живым, повсюду чувствовалось дыхание смерти. Вдоль улиц лежали мертвые. Целыми семьями. Я видел, как пожилой мужчина вез на санках свою умершую жену. Он еле передвигал ноги. Прошел немного и упал. Его свалил голод. Про это невозможно забыть. И простить тоже невозможно.

Кенигсбергская стена
В апреле 1945 года Кенигсберг оставался настоящей немецкой крепостью. В ночь на 28 апреля нашему экипажу дали особое
задание — уничтожить огромную стену, которая служила укреплением для войск Вермахта, а для нашей армии являлась серьезным препятствием. Команду на взлет получили в два часа ночи. Из-за облаков, которые выносило со стороны Балтийского моря, видимости почти не было. Возвращаться назад мы не могли. Огромные бомбы, которые крепились к самолету, могли взорваться при посадке. Наш радист так переволновался, что перепутал волну, на которой нужно было работать. Связаться с командованием мы не могли. Решили сбросить высоту до 1 000 м (это предельная высота для раскрытия бомб), внизу показалось свободное от облаков море. Заметив два немецких фрегата, приняли решение бомбить их. Вернувшись на свой аэродром, выслушали трехэтажный мат от командующего и оказались в особом отделе.


Особый отдел Во время войны это настоящая петля на шее. Нас спрашивали — мы отвечали. Указали координаты, куда сбросили бомбы. Казалось, что судьба уже решена, но наши сведения подтвердились. В кабинет вошел штурман полка и сказал особистам: «Вам бы только сажать. Им воевать надо, отпустите задержанных». Мы пообедали и уже через несколько часов стали собираться на следующий вылет.

Пайки с неба
Когда Украину освободили, мы сбрасывали оголодавшим и измученным жителям пайки. Точно помню, что в них были сухари и сало. Бросали осторожно, чтобы никому не навредить. Мы видели, как люди кричали и бросались на столь долгожданные мешки с продовольствием.

Победа
9 мая я встретил под Варшавой. Командование полка пошло навстречу великим чувствам и предоставило полную свободу экипажам. Тридцатипятилетний командир нашей третьей эскадрильи майор Ярошевич был старше нас всех. Мне на момент окончания войны был 21 год. Разница в возрасте серьезная, но война есть война. Счастье в тот день мы испытывали равное.

Прогулки по Берлину
28 мая 1945 года мы с летчиком Монучаровым собрали все свои деньги и отправились в Берлин. Хотели посмотреть на город, который бомбили. Остановились в двухэтажном особняке, некогда принадлежавшем офицеру немецкой армии. Угощались коньяком двадцатипятилетней выдержки и прекрасным ужином. Утром отправились в комендатуру, где получили подарки от товарища Жукова — особые
продовольственные пайки. На ночь остановились в четырехкомнатной квартире одной фрау, муж которой погиб под Сталинградом. Она разместила нас втроем на огромной кровати. От недостатка места для сна мы в ту ночь не страдали. Майское утро в немецкой столице выдалось прекрасным. Радость дополняло исключительное внимание хозяйки — она привела в идеальный порядок наши гимнастерки, брюки и сапоги. Немцы нуждались в продовольствии, и мы поделились с ней частью пайка. По ее щекам покатились слезы. Знакомство с Берлином длилось целый месяц. Мы видели разрушенный до основания Рейхстаг. В этом была заслуга и наших экипажей. Мы дивились невероятно чистым улицам, хорошим дорогам, огромным автострадам, повсеместному порядку. При этом испытывали противоречивые чувства — руководство Германии принесло столько горя
советскому народу, но этот город показался нам прекрасным.

Курс на Дальний Восток
Наш полк стоял в Польше до 1946 года. Следующим местом базирования должна была стать Винница. Мы с нетерпением ждали, когда вновь окажемся на Украине. Больше недели улыбка не сходила с лиц летчиков, но потом поступило предписание направляться на Дальний Восток. Радость исчезла сиюминутно.

На краю света Перелет длился недолго, поскольку технический состав обладал достаточным опытом и быстро устранял малейшие неисправности. Хабаровская земля встретила нас восторженно. 12 июня 1946 года было невероятно тепло и солнечно. Уже на подлете к городу с высоты 200 метров познакомились с окрестностями. Поняли, что расстраивались не зря. Редкие старинные деревянные домики, стоящие вдоль небольших речушек (Плюснинка и Чердымовка), не говорили о величии города. Нас разместили в одноэтажном сарае. Стены мы завесили летной амуницией. Часто слышали, как под полом гуляли мыши. Однажды у одного летчика прямо из рукава кителя выпрыгнула огромная серая крыса. Настроение это не улучшало. Как и то, чем нас кормили. В меню включили чумизу — китайскую крупу, напоминающую гречневую. Это блюдо из-за своего внешнего вида аппетита не вызывало. Сейчас, вспоминая те годы, я совершенно не жалею. Тогда мы, молодые летчики, считали это место забытым Богом краем света, а теперь я вижу, как изменился город. Горжусь им и люблю его до последнего камушка на дороге. Здесь я женился, здесь родились мои дети и живут внуки. В свои 92 года я благодарен судьбе за то, что все сложилось именно так.

6
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии