СЧАСТЛИВЫЙ РЕЖИССЕР

Текст: 
Анастасия Хаустова
Фото: 
Ольга Эйсмонт

 В прошлом году художественным руководителем Хабаровского краевого театра драмы стал Роберт Манукян — известный в стране режиссер и актер. А еще неординарная личность, со своим взглядом на театральное искусство, мнением о современном кинематографе и жизненными убеждениями

Как сложилось, что вы стали художественным руководителем краевого театра драмы?

Мы давно дружим с Алексеем Туркаловым, директором театра. Когда он только приступил к обязанностям, стал приглашать своих друзей, московских режиссеров, для постановки спектаклей. Среди них был и я. Тогда и предположить не мог, что останусь в Хабаровске. Успел поработать с труппой, «почувствовать» ее, хотя и не в полной мере, поэтому, когда предложили стать художественным руководителем, согласился. Если бы я в тот момент понимал, что это место — не мое, люди здесь не подходят по духу и взглядам, ответил бы отказом. В марте 2016 года мы уже репетировали «Женитьбу Фигаро», премьера спектакля прошла с успехом.

Помните первые эмоции от города?

Хабаровск мне как-то сразу понравился, по крайней мере, его центральная часть, на окраинах я не бывал. Величественный Амур, интересная историческая застройка — все это я оценил с первого взгляда. Но, знаете, каким бы замечательным ни был город, главное для приглашенного режиссера, тем более на постоянную основу, — отношения с актерским составом. Ведь часто бывает так, что и театр столичный, и условия работы привлекательные, а коллектив не принимает руководителя. В этом случае вряд ли что-то хорошее получится, хотя история знает такие случаи, когда режиссеры до последнего держались за свои кресла, вместе с ними и старели. Но разве это правильно?

А какой должна быть «ваша» труппа?

Сложный вопрос. Может ведь получиться, как с девушкой — знакомишься, вроде все в ней хорошо: и ноги длинные, и глаза глубокие, а все равно понимаешь — не она. Кроме профессиональных качеств, важна психологически комфортная атмосфера. Труппа нашего театра в этом плане то, что надо. Я чувствую актеров, а они меня. Хотя назвать наш актерский состав «беззубым» или покладистым нельзя — у него есть свой характер. Думаю, мне во многом помогает актерский опыт. Режиссер должен понимать и боль, и радость актера, помогать раскрыться даже в совершенно крохотных ролях, быть одновременно психологом, дипломатом, организатором, даже врачом иногда. Получается, что ты к каждому подбираешь свой ключик, ходишь с большой связкой и открываешь каждого.

Играете ли вы в своих спектаклях?

Принципиально нет, хотя такой опыт был. Это очень сложно, ты не можешь полностью отдаться роли, все время включается «инстинкт» организатора — постоянно замечаешь, что то лавка не так стоит, то свет не такой дали. Сцена от актера просит отдачи, растворения в роли, и никак иначе.

Сейчас вы активно работаете над гоголевским «Ревизором». Почему именно это произведение?

Это классика, но очень актуальная, причем во все времена. О борьбе с коррупцией говорили и в советские годы, и уже в постсоветский период. Обозначенные в произведении темы — на злобу дня. «Ревизора» ставили всегда, а, насколько мне известно, в нашем театре зрители его еще не видели. Кроме того, Гоголь — это «вкусные» тексты, колоритные герои, режиссеру всегда интересно давать свои находки на вечные темы.

Какие дальнейшие планы на премьеры вы строите?

Когда работаю над пьесой, только она занимает мысли и время. Не строю планов — поставим «Ревизора», начнем работать над следующим произведением. Для режиссера его работа — как беременность для женщины: в этот период своей жизни она может думать только о том ребенке, которого вынашивает, а не о тех, которые родятся через пять лет.

Ну а глобальные режиссерские мечты у вас есть?

Настоящая профессиональная удача кроется не в количестве поставленных спектаклей — их может быть и 10, и 100, а в личной реализации. Я всегда ставил то, что хотел, то, что меня действительно волнует. В этом смысле я счастливый человек.

Какое место в вашей жизни занимает кино?

Люблю смотреть хорошие фильмы, а участвовать в создании киноработ — меньше. У нас в стране культура организации съемочного процесса не очень развита, хотя есть отдельные компании, которые в этом плане весьма неплохо смотрятся. Те недочеты, которые я видел как киноактер, мне удалось устранить, когда работал в качестве режиссера. Хочется ведь делать хорошо, и только те вещи, за которые не будет стыдно. Кино подра­зумевает сумасшедшую гонку: за 12 часов ты снимаешь девять минут, и это будет много. В особенно активном темпе снимаются сцены в общественных местах. Удовольствие получаешь только при монтаже, когда создаешь законченную картину. В театре же все иначе. Можно остановиться, переиграть, повторить. Не зря «репетиция» происходит от французского — «повторение». А режиссер, кстати, переводится как «прораб». Очень точные определения.

А можно ли встретить вас в числе гостей кинотеатра?

Крайне редко. Хорошие фильмы я смотрю в интернете, а культура кинотеатров для меня чужая. В фильм нужно погрузиться, тогда его смысл откроется, а когда вокруг все пьют и жуют, это сделать невозможно. Театр опять же выигрышнее в этом отношении — не представляю, если бы кто-то на наших спектаклях ел в зале. Наверное, я спустился со сцены и побил бы!

Как оцениваете российский кинематограф?

Уже шесть лет я являюсь режиссером программ фестиваля кино стран СНГ и Балтии «Киношок». Радует, что за эти годы удалось оценить множество достойных работ из стран бывших союзных республик. Сразу понимаешь, что есть талантливые люди, работающие на уровне. Если говорить об индустрии в целом, отмечу, что советское кино было гораздо сильнее, оно было своего рода валютой. Сейчас же выдающихся лент немного, многие фильмы не доходят даже до проката, а получить доход с авангардных фильмов зачастую невозможно. Хочется верить, что у сферы еще все впереди. По крайней мере, в прошлом году, объявленном Годом российского кино, ракурс внимания сместился. Кино для меня, скорее, хобби, но, нужно заметить, весьма неплохо оплачиваемое. Несмотря на этот факт, я выбрал театр, именно в нем вижу свое призвание.

Как театр стал вашим призванием?

Даже не знаю, родители мои с искусством связаны не были, в родословной актеров тоже не значится. Возможно, судьбу определила прописка. В родном Тбилиси бабушка водила нас с сестрой в оперный театр, который находился через дорогу от нашего дома, неподалеку же стояли академия художеств, консерватория. Мама работала в Доме офицеров, и постоянное посещение кружков мне было обеспечено. Все складывалось как-то само собой, свои первые постановки я ставил еще в школе — знал, кому откуда нужно выйти, кому за кем встать. Сам участвовал в спектаклях. Ходил на танцы, вокал, фехтование, гитару. С детства готовил себя к работе в искусстве. На протяжении долгого времени работал в Театре имени А. Грибоедова в Тбилиси, там же окончил режиссерский факультет. Позднее были и другие грузинские и армянские театры, кино, преподавательская деятельность. А потом я оказался в Москве и поступил в магистратуру школы-студии МХАТ. Моим педагогом был Валерий Владимирович Фокин, именно благодаря ему я остался в Москве и достиг того, чего хотел. Я счастлив, потому что все сложилось, как надо, а на пути встречались только замечательные люди. Надеюсь, так и будет дальше!

0
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии