Исповедь журналиста

Текст: 
Анастасия Хаустова
Фото: 
Урал Гареев

Они всегда в центре внимания, их узнают в лицо и по голосу, подходят на улицах, фотографируются. Для многих они становятся правдой в последней инстанции, а для кого-то и единственной надеждой. Что скрывает за собой экран, о чем мечтают и как живут тележурналисты. Говорим без купюр о профессии с телеведущей канала «Губерния» Софьей Епифановой

Софья, как давно вы в журналистике?
Сейчас задумалась — и страшно подсчитать! — С 92-го года. Когда пришла на Хабаровское краевое радио по нечаянному приглашению журналиста из молодежной редакции радио Михаила Шабашова. Он делал материал о нашем студенческом самиздатовском журнале — в нем были стихи, проза, мысли студентов Хабаровского института искусств и культуры. Я там была художником-оформителем, отнюдь не журналистом. Миша полистал наш журнальчик, сказал: «Круто, приходите на радио». И мы пришли. А я еще и осталась. 
О такой карьере вы мечтали с детства?
Да, я очень хотела работать на радио. Но это было фантастикой, поэтому я просто писала заметки в «Пионерскую правду». И парочку даже опубликовали. А дома у нас был радиоприемник, я слушала его по утрам, когда собиралась в школу, и мне всегда было интересно, что за люди «оттуда» говорят. Как сейчас помню, как по комнате разносился голос: «Радиостанция «Тихий океан». Передаем дислокацию судов Тихоокеанского флота».
Родители с журналистикой не связаны?
Нет, папа авиаинженер, я даже думала в свое время продолжить его путь, но не сложилось, а мама педагог-филолог. Сегодня она следит за моей работой, за успехами и неуспехами. Стать журналистом я хотела и шла к своей цели. Путь, конечно, до нее был не самый прямой, но главное — дошла. И иду дальше — мне интересно.
После некоторого времени работы на радио вас стали узнавать по голосу?
Хабаровское краевое радио было тем, что « в розетке». Нас слушали, наверное, даже как-то по-своему любили. До сих пор иногда ко мне подходят люди, уже пожилого возраста, и говорят: «Мы узнаем вас по голосу». Приятно.
Есть мнение, что радио обречено…
Когда появилось телевидение, говорили, что кино умрет, когда все захватил интернет, кончину прочили телевидению. Профессию журналиста многие сейчас тоже пытаются нивелировать, выведя на первое место блогеров. Ничего не умирает, все обретает новые формы, но продолжает жить. Посмотрите, сколько радиостанций сегодня вещает — на любой вкус. Все они не просто существуют, а любимы и востребованы слушателями. Все меняется, и СМИ адаптируются к условиям, которые диктует время.
Радио вы любили, а как оказались на телевидении?
Его я тоже очень скоро полюбила. На «Губернию» я пришла 15 лет назад. После первого эфира, когда я увидела себя на экране, в голове была одна мысль: «Больше никогда». Пробы у меня тоже сложились как-то случайно. Помню, как Слава Коренев сказал мне: «Пойдем поговорим». Сели за стол, мне казалось, что даже свет никто не включал. Наш диалог длился минут 15, а в конце он сказал: «Завтра у тебя эфир».
И завтра все случилось?
Да! Еще как. Мне казалось, что эфир длится бесконечно, что прошло уже минимум суток двое. В тот день моими гостями были организаторы Дней немецко-российской культуры. Мы с ними обсуждали мероприятие, как вдруг я поняла, что просто потерялась, прямо вслух говорю: «Где я?». А мне собеседник отвечает: «Откуда я». Тут в голове вообще все смешалось. Он продолжил: «Откуда я» — девиз нашего мероприятия в этом году». Потом все длилось еще очень долго, и в самом конце я говорю: «А наша программа продолжается…» и слышу голос режиссера: «Да все, все уже».
Казусы — это вообще норма для телевидения?
Они случаются регулярно. Классическая ситуация — когда что-то идет не по плану. Это сейчас смешно вспоминать, а в момент, когда все происходит, совершенно не весело. Иногда ждешь, когда пустят рекламу, с таким желанием, а эти секунды, пока ее не дают, кажутся вечностью. Бывает, что гости не приходят, а бывает, что приходят, но не те. Помню, однажды до эфира оставалось всего 20 секунд. Тут я решила уточнить у героя, он ли это. Спрашиваю: «А вы вратарь?». В ответ слышу: «Нет, но могу». Вы представляете, что происходило в голове в тот момент? 
Некоторые корреспонденты жалуются на своих операторов. Вам везло с коллегами?
С ними мне очень повезло. Телевидение — это вообще командная работа. Нельзя сказать, кто важнее. Когда вы выезжаете снимать сюжет, вас уже двое. Оператор — твои глаза. Как ты сумеешь ему все объяснить, такой результат и получишь. Умение строить коммуникации — первоочередная задача журналиста. Конечно, не всегда все налаживается сразу, это работа, здесь всякое бывает, но мы вместе столько всего пережили, что, кажется, уже и море по колено. Я начинала работать с Алексеем Сахно. Он мне здорово помог, объяснил самые основы.
Работая на месте событий, журналисту важно оказаться в его центре, как говорится, в самом котле. У вас это получается. В чем секрет?
Я просто делаю свою работу, здесь нет ничего личного. Моя задача — показать и объяснить так, чтобы зритель не просто понял, а почувствовал себя на месте. У нас такая работа — в стороне отстаиваться нельзя, либо делать хорошо, либо не браться вовсе. Даже посещая пресс-конференцию, где действует принцип единства времени и места, ты должен сделать свой авторский материал. Прийти подготовленным, задать оригинальные вопросы, показать то, чего другие не увидели. Мой материал — это мое лицо, лицо моего канала. По-другому нельзя. Вообще, журналистика — азартная профессия, она захватывает, заставляет все время что-то изобретать. Иногда думаю: «Все, устала. Все рассказала, больше не могу». 15 минут рассуждения, и прихожу к выводу: «Если не это, то что тогда? Это единственное, чем я хочу заниматься».
Отличается ли ваш подход к интервью с первыми лицами?
Качество моей работы не зависит от того, кто мой собеседник. Есть информационный повод, мы готовим вопросы, изучаем тему. Я никогда не ставлю перед собой задачу поставить героя в неудобное положение, а заодно и самой оказаться в дурацкой ситуации. Моя задача — достать информацию, и я рассчитываю от своих собеседников ее получить.
Из последних самых ярких интервью какое можете отметить?
Пожалуй, нашу беседу с Андреем Кончаловским. Мы узнали об интервью за сутки до того, как оно состоялось, возможности обсудить тему не было. Я задавала те вопросы, на которые хотела получить ответы, причем я хотела говорить о том, что ему не надоело. При этом это та ситуация, когда ты не знаешь настроение своего героя, в каком часовом поясе он был еще вчера. В нашем случае все прошло великолепно. Андрей Сергеевич — интересный, разносторонний и открытый человек, думаю, мы смогли дать зрителям интересную информацию.
Но ведь не все публичные люди такие.
Да, есть откровенные «звезды», которые одним своим видом кричат: «Любите меня таким, какой я есть». Не понимаю такой позиции в телевизионном интервью.
Наказываете таких героев острым вопросом?
Нет, они своим поведением сами себя наказывают, зритель ведь все видит, и его не обманешь. Радует, что все же больше на нашем пути встречаются адекватные и приятные герои. Особенно это касается западных звезд. Говоришь с ними и понимаешь, что они не просто так пришли, они знают, чего хотят, стремятся быть интересными зрителю, готовятся к нашим вопросам, учитывают дальневосточную специфику.
«Утро с «Губернией» — первый в своем роде проект на региональном телевидении. Каково было начинать?
Здорово! Я вообще люблю браться за все новое. В нашем крае в этом плане очень благоприятная ситуация. Многое еще не сделано. На нашем канале, например, всегда так: хотим что-то создать, пожалуйста — творите, реализовывайте. Уже второй год на «Губернии» я отвечаю за экономический блок. Решили запустить проект, и я его реализую. Моя работа — анализировать информацию, работать с цифрами, чтобы выдать зрителю качественный и понятный продукт. Это сложно, но тем и интересно.
Но есть убеждение, что Хабаровск — «деревня»…
Я думаю, это не географическое понятие. Деревня в голове, а на практике не так. Ты можешь жить хоть в центре Красной площади, но если сам ограничиваешь свои возможности, тебе и этого будет мало. Мы имеем множество технологий, можем учиться у лучших, совершенствоваться, все доступно. Есть хорошие примеры, доступ к отличным лекциям, мастер-классам. Только бери и работай. Но, может быть, в этом-то и проблема? «Губерния» неоднократно была отмечена высокими наградами — статуэтками «Тэфи». О чем это говорит? Есть признание на таком уровне, а значит, мы впереди всех в своей сфере. 
Ваша профессия связана с узнаваемостью. К вам часто подходят на улицах?
Такое бывает. Мы работаем для зрителя и уважаем его. Нужно сфотографироваться — пожалуйста. Но это только часть узнаваемости. Вторая ее половина связана с тем, что в нас видят ключ к решению своих проблем. Жалуются на управляющие компании, дороги, текущие краны. Редко кто говорит, как хорошо на свете жить. В основном все со своими проблемами.
Помогаете их решить?
Наша профессия призвана давать людям информацию. Если я владею ею, то, конечно, подскажу, куда обратиться. Другое дело, надо ли это моему собеседнику. Вот пример: подходит ко мне человек и жалуется на текущий кран. Я говорю: «Вы мастера вызывали?». А он мне: «А что — я должен? Давайте вы позвоните! А как вызвать съемочную группу?». 
Как вы относитесь к мнению о том, что свободы слова не существует?
Эта тема активно обсуждается в обществе и профессиональной среде. Здесь важно ответить на вопрос: «Чего я хочу?» Чтобы обо мне все узнали? Вызвать скандал? Выбросить непроверенную информацию, только чтобы стать первым? Мне кажется, это не про журналистику. Наша задача — предоставить информацию, достоверную, значимую в данный момент времени, а не гнаться за громкими заголовками и потом писать опровержения. В моей практике не было ситуации, когда мне запрещали что-то говорить. Есть моменты, в которых мы советуемся, как лучше подать информацию, но подать в любом случае. Здесь включается социальная ответственность, без которой журналисту никуда.
Иногда можно слышать пренебрежительное «журналюга». Как вы это воспринимаете?
Мне профессионально досадно. Нельзя всех ставить на одну ступень. Есть врачи от Бога, а есть те, кто оценивают свою работу в денежном эквиваленте. Я люблю свою работу. Воспринимаю себя как универсального солдата: могу сегодня выехать на съемки сюжета, завтра записать интервью с первыми лицами, послезавтра поговорить с Кончаловским. Приятно, что канал мне доверяет. Хочу еще научиться монтировать, но пока не получилось.
Есть утверждение, что «мама-журналист —
горе в семье». Согласны?
Это как посмотреть. Возможно, сыновей иногда даже тяготят мои профессиональные качества. Например, сейчас мы подошли к важному моменту — поступлению в вуз. Приходим в приемную комиссию, и мне же нужно во всем разобраться. Иду и говорю: «Я сейчас все узнаю». «Мама, подожди», — слышу в ответ, но разве маму остановишь. Я, конечно, многое пропустила в жизни сыновей, но, тем не менее, мы с ними друзья, они стали такими, какими стали, и я горжусь тем, что так вышло. С журналистикой связывать свое будущее они не планируют, хотя на телевидении достаточно мужских профессий. И вообще в нашей сфере нет понятия пола — не важно, кто ты — мужчина или женщина, ты — репортер. Но у них свой путь, и я его принимаю. Мы любим друг друга и уважаем, сложилось так, как сложилось, и я думаю, что все вышло наилучшим образом. 
0
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии

No image

Гость

18.09.2017 - 13:32

Последний раз, ваш журнал

Последний раз, ваш журнал попадал в руки года 4 назад, сегодня пересмотрел последний номер и хочу сказать, что прогресс в лучшую сторону заметен. Спасибо за интересные темы и профессиональные тексты. P.S. редактор вдуваемая)