Речные науки

Текст: 
Алексей Бондаренко
Фото: 
Урал Гареев

О том, насколько велик и могуч русский язык, можно судить уже по одним только географическим названиям. Наш герой, заместитель директора по научной работе Института водных и экологических проблем ДВО РАН Алексей Махинов*, учился плавать в реке Битюг, а экологией увлекся в Хреновском бору

* Алексей Николаевич Махинов: родился 11 апреля 1952 года, окончил МГУ им. М.В. Ломоносова и прибыл в Хабаровск в 1975 году, кандидат географических наук — 1981 год, доктор географических наук — 1996 год

 

 Хреновской бор

Говорят, дальневосточниками не рождаются, а становятся. Вы откуда родом?
Я родился в самом центре Воронежской области, где протекают уникальные реки. Например, Битюг. Сейчас это спокойная равнинная река. Но давным-давно европейская часть России покрывалась ледниками. А когда они таяли, здесь шел мощный поток, приносивший огромные массы песка. Вот так в тех местах возникли обширные песчаные пространства, которые вскоре заросли соснами и превратились в знаменитые сосновые боры. А вокруг-то чернозем! После дождя ноги в нем вязнут чуть ли не по колено. Недаром же легенда гласит, что Петр Первый, побывавший там в поисках леса для строительства флота, часто вспоминал распространенный на Руси корнеплод. «Хреновской» — такое название и по сей день, даже на географических картах, гордо носит один из местных боров. Позже в этом бору проводил опыты известнейший лесовод Георгий Федорович Морозов, основоположник учения о лесе в России. И отец мой всю жизнь работал в лесу, закончив техникум имени того самого Морозова. Но это было уже после его демобилизации из армии. Да, кстати, служил он на Дальнем Востоке.
Получается, что для Махиновых первооткрыватель Дальнего Востока — не Алексей Николаевич, а Николай Семенович, ваш отец?
Да, его призвали в армию осенью 1943 года семнадцатилетним парнишкой. К тому времени и битва за Сталинград, и легендарное сражение на Курской дуге уже завершились. Так он попал в Приморье, в воинскую часть, которая дислоцировалась у озера Ханка. Ну а в августе 1945 года отец освобождал от японцев Маньчжурию, после чего даже участвовал в дальневосточном параде Победы в Харбине. Затем уже на нашей территории вместе с сослуживцами охранял пленных вплоть до их отправки в Японию. Ну а когда вернулся на родину, стал, как я уже говорил, «лесным» человеком. Он часто брал меня, мальчишку, в лес, где метили, а затем вырубали старые и больные деревья. А еще там вели исследовательскую работу. Например, копали ямы, размером два на два метра и глубиной сорок сантиметров, и смотрели, какие там водятся жуки, личинки. Одних направо складывали, других налево. Вот я в этом и помогал взрослым.
 
Астрономия
Итак, чернозем вы месили, жуков и личинок сортировали, в деревьях под отцовской опекой научились хорошо разбираться. А что еще интересовало?
С детства пристрастился к чтению, проштудировал все книги в школьной библиотеке. И как-то раз мне попала в руки книжка по астрономии. Стоило ее открыть, как я тут же заболел космосом: стал искать книги по астрономии, в том числе и в соседних селах, а потом уже вместе с пацанами смастерил телескоп. Мы даже написали письмо на ленинградский оптико-механический завод, чтобы нам прислали большую бракованную линзу. Нам ответили, но линзу так и не прислали. Впрочем, мы как-то выкручивались: и линзы находили, и окуляры. В результате сумели разглядеть в наш телескоп спутники Юпитера. А в девятом классе мне подвернулась брошюра для поступающих в вузы, где «лидировал» МГУ. Я понял, что хочу в нем учиться, но нужно хорошо подготовиться. Тогда ведь, помните, была дилемма: физики — лирики. Так вот, еще школьниками мы с друзьями начали заочное обучение на физическом факультете МГУ. Нам по почте присылали контрольные, а мы их решали. Вместе с заданиями получили справочник для поступающих в университет.
И этот справочник сулил прямую дорогу в астрономию?
Нет. Но как из него выяснилось, на географическом факультете существует кафедра геоморфологии, где изучают земной рельеф. И я подумал, что если с этим сумею разобраться, то смогу потом изучать поверхности других планет. В общем, решение было принято, и сразу после школьного выпускного мы с другом уехали в Москву, где подали документы в приемную комиссию МГУ. Затем начались экзамены: географию и математику я сдал на отлично, а по физике получил четверку, однако поступил без особых проблем. И чем дольше я учился, тем больше влюблялся в свою будущую профессию. Нам преподавали такие профессора, что пропускать лекции было просто грешно. После третьего курса у нас должна была быть производственная практика, и я решил посоветоваться с отцом, куда ехать. Он был за Дальний Восток. А при МГУ действовала колымская экспедиция, которая занималась не только наукой, но и поиском россыпных месторождений золота. Я узнал, что туда берут студентов, и записался. Вот так я два года ездил на Колыму, работал техником. Мы искали те участки, где когда-то протекали реки, а значит, была высока вероятность обнаружить россыпи золота. Короче говоря, все у меня складывалось хорошо и с учебой, и с практикой. Когда писал диплом,  настроился на аспирантуру, но мой руководитель посоветовал сперва поработать несколько лет. А тут еще накануне окончания учебы в университете в Москву приехал заведующий лабораторией геоморфологии Хабаровского комплексного научно-исследовательского института ДВНЦ АН СССР Александр Васильевич Поздняков, чтобы пригласить выпускников МГУ к себе на работу. Он переговорил со мной, нарисовал заманчивые перспективы. В итоге уже в августе 1975 года я оказался в Хабаровске.
 
 
Берега
Что молодого специалиста больше всего впечатлило или, возможно, даже потрясло?
Как только я прибыл в институт, меня тут же отправили на Нижний Амур. Когда я оценил его несомненную мощь и некую таинственность, то, честно говоря, сначала испугался. Да, к тому времени я повидал немало рек: Днепр, Дон, ту же Колыму. Их можно окинуть взглядом с одного берега на другой. С такими реками как бы все понятно: где формируется, где и что размывается. Амур же широкий, со множеством проток. Что в нем происходит? А главное — как? Вот я и подумал, что пойму это не скоро. Тогда решил заняться склонами, а если уж совсем по-научному — проблемами их формирования. Помню, как вручную шурфы копали до четырех-пяти метров. Потом делали описания рыхлой толщи: из каких отложений состоит, с какой скоростью смещается, что в итоге образуется.
Алексей Николаевич, скептически настроенный читатель скажет, что это вы свой «исследовательский зуд» ублажали. А как же решение задач, которые в советское время назывались «народно-хозяйственными»?
Таких тоже хватало. Когда я, молодой специалист, вернулся из упомянутой уже экспедиции на Нижний Амур, мне дали задание особой важности. Вместе с возведением Зейской ГЭС должно было появиться водохранилище. Вот я и рассчитывал, обложившись специальной литературой, сколько берега этого хранилища смоется, а также, где смытый материал отложится. И я справился с поставленной задачей. О чем это говорит? Прежде всего — об уровне того образования, которое нам довелось получить.
А «золотой сплав», я имею ввиду обручальные кольца, как оформился?
Вы знаете, девушка, на которой я женился спустя полгода после приезда в Хабаровск, тоже окончила МГУ и тоже работала в нашем институте. Вот уже сорок два года я живу в Хабаровске. Здесь родились дочь и сын. Мы с женой любим Хабаровск и чуть ли не каждый вечер гуляем по центру города — по его площадям, улицам и бульварам.
 
Анализ
Что из многочисленных исследований особо запомнилось?
Однажды решили мы изучить гору Ко, так как слышали, что там сохранился древний ледниковый рельеф. Нам предоставили вертолет. Мы увидели эти ледниковые формы, почти на коленях их исползали, сфотографировали. В результате написали статью в журнал «Известия русского географического общества». Однако та самая экспедиция запомнилась мне на всю жизнь своим экстримом. Дело было в начале сентября. Погода в горах резко испортилась. Сидим на вершине, вертолет за нами не прилетает. Заночевали. Под утро один из нас, что лежал в палатке с краю, говорит: «На меня кто-то навалился». Первая же мысль — медведь. Когда рискнули выглянуть, увидели, что палатку завалило снегом сантиметров на двадцать. И пошли мы пешком с той горы. Шли три дня до ближайшего жилья, до поселка Солонцовый. Да, на второй день, когда слегка прояснилось, над нашими головами в сторону горы Ко пролетел вертолет. Тогда мы поняли, что нас не забыли.
А проблемами экологии Амура когда вплотную занялись?
У нас было научно-исследовательское судно «Ладога». Ходили на нем по Амуру до слияния Шилки и Аргуни, по Уссури до самого Дальнереченска. По Нижнему Амуру курсировали каждый год. А когда в конце 90-х годов прошлого века в Амур стало поступать все больше загрязняющих веществ, мы стали это изучать. Вот тогда-то мы впервые показали, что девяносто процентов загрязнений приносит Сунгари, которая, как известно, впадает в Амур с территории Китая. Видимо, китайские коллеги об этом тоже «узнали» и стали серьезнее относится к проблемам экологии. В 2005 году случилась у них авария на химическом заводе, и с той поры они многое сделали, чтобы улучшить ситуацию. Сейчас Амур стал чище. Я не раз бывал в Китае, поэтому могу судить об этом не с чужих слов. Например, по Сунгари, ниже Харбина, они построили несколько переливных дамб, где вода получает больше кислорода и быстрее перерабатывает загрязнения.
Другая проблема — наводнения. Что происходит с Амуром? Чего ему не хватает?
Амур — это особая река. Ее водный режим определяется своеобразным климатом региона, способствующим регулярным наводнениям. Кроме того, своим течением река приносит много песчаного материала, который оседает на дне. Соответственно дно приподнимается, что и приводит к особенно мощным наводнениям, как это было в 2013 году. Плюс, тектонические движения создали пониженные поверхности вдоль реки, обусловливая затопление обширных пространств. Кстати, на эту тему я написал и защитил докторскую диссертацию, пожалуй, единственную в своем роде.
 
Резерв
Ваша увлеченность работой и городом, в котором живете, вполне понятна. Ну а резервы есть? Смену себе готовите?
Хабаровск — это тот город, с которым связана вся моя жизнь. И научная, и личная. Он понравился мне больше всех других городов. Ведь я «излетал, исколесил, исходил» весь Дальний Восток. Я и историей Хабаровска всегда интересовался. И за сегодняшним днем постоянно слежу. Приятно, когда хабаровчане добиваются каких-то результатов. Активно участвую в работе различных общественных организаций. Если на те или иные городские мероприятия приглашают, я никогда не отказываюсь. Много лет преподаю в Тихоокеанском государственном университете. Все мои аспиранты, защитившие диссертации, стали хорошими учеными. Вот уже лет двадцать председательствую в жюри краевых олимпиад по географии. Читаю лекции их победителям при подготовке к новым олимпиадам и хочу, чтобы они выступили еще лучше на всероссийских и международных состязаниях. Был у нас в Хабаровске ученик, Володя Истомин, с которым я тоже занимался, и он на международной олимпиаде в Польше занял призовое место. Так что я и себя считаю немного причастным к этому успеху. 
0
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии