Главная партия

Текст: 
Алана Хидирова
Фото: 
Алана Хидирова

Федор Одинцов — заслуженный артист России и Северной Осетии. Он же Барон де Шатонеф и князь Орловский. Один из ведущих солистов Хабаровского краевого музыкального театра рассказал нам о том, что подтолкнуло его на творческий путь, какое место в его жизни занимает Кавказ, как его прадед стоял у истоков основания Владивостока

Песни и пляски
Путевку в творчество мне дала армия. Еще после школы я поступил в медицинский институт во Владивостоке, однако уже на первых курсах понял, что это совершенно не мое призвание. Окончив первый курс, ушел из института, и меня сразу же забрали в армию. Попал в ракетные войска стратегического назначения. При штабе тогда был создан ансамбль дальневосточных ракетных войск, в нем участвовали многие выдающиеся люди: Виталий Марков, сейчас известный баритон в России, Фишер, выдающийся трубач, который сейчас живет в Вене. Так, однажды в поисках новых талантов к нам приехал ансамбль эстрадного направления, мы ведь ракетчики всегда были где-нибудь на точках в тайге. Я высокий фактурный, меня этот ансамбль сразу приметил, спрашивают: «Петь умеешь?». Я говорю: «Да, «Тонкую рябину» могу спеть». Так вот буквально через два месяца после того, как я им спел, пришел приказ забрать меня в ансамбль «Песни и пляски». Уже зимой я приехал в Хабаровск на Красную речку развивать свой талант. Сначала пел вокальной группе, песни все были про армию, про ракеты. Спустя некоторое время, решил попробовать свои силы и поступить в Хабаровское училище искусств. Принимал меня сам директор Григорий Алексеевич Иванов, сейчас ему больше девяноста лет. К счастью, мне тогда разрешили совместить службу в армии и учебу на вечернем отделении. Во время обучения решил поехать во Владивосток в институт искусств, там были очень хорошие педагоги. Юрий Гришман преподавал спец. фоно, потом стал режиссером. Его отец, Гришман старший, был знаменитым режиссером в Санкт-Петербурге, а композитор Исаак Иосифович Шварц был его родным дядей. 
 
Лучше гор только горы
На пятом курсе я поехал на ярмарку талантов в Саратов. Сюда приезжали дирижеры, директора музыкальных и оперных театров. Меня сразу же пригласили в Свердловский театр оперы и балета, но на тот момент я знал, что там уже есть два баритона, из которых один лауреат международных конкурсов, а другой лауреат конкурса имени М. Глинки. Когда ярмарка уже заканчивалась, приехал дирижер из Орджоникидзе (Владикавказа), который был первым педагогом у В. ­Гергиева по фортепиано. В театр как раз нужен был баритон, я пришел на просушивание, подписал договор и, закончив институт, отправился в Северную Осетию. Кавказ меня всегда интриговал. Во Владикавказе мы с семьей жили в большой квартире в центре города, на балконе у меня всегда было 1,5 ведра винного винограда, из которого я сам делал вино. Соседка работала медсестрой в военном госпитале, она мне каждый месяц приносила банку чистого спирта. Мои друзья-осетины говорили: «Мы тут родились, и не можем делать вино так, как ты». А в театре на тот момент уже был баритон, но один он бы не смог осилить весь репертуар, шло очень много опер, в том числе национальных. Например, я исполнял партию Князя Дзахсорова в опере «Коста». Для роли мне выдавали под расписку настоящий старинный кинжал, который брали в музее. Стоил бы он по сегодняшним меркам 300 000 долларов. Черная черкеска, усы и кепка «аэродром». В Северо-Осетинском театре оперы и балета я спел много ведущих партий: Верди, Пучини. В. А. Гергиев, с которым мы работали на тот момент, решил ставить «Отелло» в Осетии к столетию оперы. Тогда Гергиев в Мариинском театре еще не работал. На главную партию претендовал я и Басазов, 
но Валерий Абисалович, не смотря на то, что второй баритон был осетин, выбрал меня. Много работы было и с Северо-Осетинским государственным филармоническим оркестром. Объездил я тогда почти всю Россию. Работал с композиторами Северной Осетии, им всегда нравилось, что я быстро учу тексты. К 1978 уже был отправлен на стажировку в Большой театр на год. Но тогда в театре в Орджоникидзе мне сказали, что приглашали меня, чтобы пел у них, а не в Большом театре, так, я долго в Москве и не задержался, к тому же у меня тогда родился сын. На одном из Съездов композиторов я исполнял песню осетинского автора, пели мы в колонном зале. Были Пахмутова, Кобзон и Юрий Васильевич Силантьев, с которым потом поехали на гастроли по Волге. Пел я и «Две звезды» для популярной передачи «Утренняя почта», на всех экранах страны можно было меня увидеть.
 
На Восток
Пришло новое время, и грянула перестройка, которая переросла в конфликты на территории Чечни, Ингушетии. Так как Осетия совсем рядом, жена предложила переехать, пока не началось никаких политических перемен. Мы с семьей решили ехать на Дальний Восток, родился я в городе Владивостоке и очень его люблю. Однако судьба распорядилась так, что в поисках дома и работы мы оказались в Хабаровске в начале девяностых годов. Первое место, куда я собирался устроиться на работу, — Театр оперетты (Музыкальный театр), но там надо было не только петь, но и танцевать, играть, я сделал выбор в пользу филармонии. Здесь я проработал несколько лет до 1992 года, объездил за это время Хабаровский край «до дыр». Даже помню такую картину — нанайцы развели костер и жарят дикого кабана, а я стою пою.
Как-то я даже имел честь обедать с мужем английской королевы, герцогом Эдинбургским. Он был здесь проездом, нам назначили обед в гостинице «Саппоро». В этом человеке ни грамма снобизма, вел себя как самый простой парень с соседней улицы. Герцогу сказали, что я артист, и он попросил меня спеть какую-нибудь чисто русскую песню. Тогда я исполнил «Мчится тройка почтовая», он послушал, поблагодарил и сказал: «Вы доставили мне большое удовольствие». Много лет я проработал и в Японии, там тоже очень любят русскую классическую музыку. Как-то спросил у японца: «Как вы узнаете нас, русских?», на что он сказал: «Если где-то начинает играть классическая музыка, русские уходят первыми».
 
Красно-белое
Мои прадед Карл Митхен был одним из основоположников Владивостока. В конце XIX века он прибыл сюда на парусно-паровой шхуне. До сих пор здесь есть два наших фамильных дома на улице Пионерской. Прибыв в Россию, прадед написал прошение на имя императора для получения российского гражданства. Эти бумаги сохранились и сейчас находятся в Канаде у моего племянника. Во Владивосток тогда приехала и девушка с Аляски Мария Флатчер, которой было суждено стать моей прабабушкой. У Карла и Марии родилась дочь Мария Карловна, моя бабушка. Замуж она вышла за офицера российского императорского флота Даниила Трофимовича Колбина, он был старше ее на 18 лет. У них родились 11 детей, правда, выжили не все. Мой прадед Карл всю жизнь не говорил по-русски и спрашивал бабушку Марию: «Как ты можешь выйти замуж за русского медведя?». Деду суждено было стать богатым человеком, он был заместителем управляющего пушным банком, имел два особняка. Ничего не предвещало беды, но в 22-м году Красная армия вошла во Владивосток. Бабушку сослали в Саратов. Доходные дома прадеда нам, конечно, не вернули, сегодня там живут человек 400. Несмотря на все перипетии, никто в семье никогда не имел ничего против Сталина, так как во многом был виноват и сам народ, в конце концов, доносы люди писали друг на друга сами. Когда я был маленьким, мама водила меня к дому, где они жили, многое рассказывала. Как у них были слуги, все из Китая, причем обязательно с косами и ресницами, и всех их называли «Бойко». После репрессий многие русские уехали заграницу. Когда я ездил в Америку на фестиваль «Русская весна», встретился там с русской диаспорой. Меня познакомили с урожденной графиней Воронцовой, про ее прапрадеда писал А. С. Пушкин:
«Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец».
Там с Воронцовыми был один очень пожилой человек, участник Гражданской войны, белоармеец. Да, именно так, а не белогвардеец, как сейчас принято. Он сразу по привычке уточнил у меня, не большевик ли я часом. А какой им удалось сохранить русский язык, это просто удивительно, речь такая, какой она была лет двести назад. Как-то ко мне подошел мальчик и спрашивает: «Что вы хотите, сударь? Позвольте я вас провожу?». В один из дней они решили показать мне так называемую «Русскую деревню». «Сейчас ты увидишь, что такое настоящая русская культура и танцы», — говорили они. Через несколько мгновений на сцену выбегают африканские «казаки» с саблями и лампасами и начинают исполнять народный танец. Россию то поколение эмигрантов любит, правда, ту, дореволюционную Россию.
 
Незваные «Гости»
Что касается музыкальных предпочтений, то я всегда был увлечен Магомаевым. После Италии он особенно хорошо пел классику, а потом стал чисто эстрадным певцом. Очень уважаю Георга Отса, знаменитого эстонского баритона. 
0
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий
By submitting this form, you accept the Mollom privacy policy.

Комментарии