Будущие холсты

Текст: 
Наталья Ивацик
Фото: 
Урал Гареев

Про молодежь, лед, призвание и вдохновение беседуем с художником, графиком, дизайнером, основателем хабаровской школы ледового искусства и почетным гражданином города Сергеем Логиновым

Сергей Логинов, почетный гражданин Хабаровска, член правления Хабаровского краевого отделения Союза художников России, неоднократно организовывал в городе фестивали международного уровня. Благодаря его вкладу о Хабаровске знают далеко за пределами страны

 

В: Сергей Николаевич, совсем недавно вы вернулись из Франции, где принимали участие в фестивале скульптур из сена и соломы. Продолжаете осваивать новые горизонты?
Всегда интересно попробовать новые материалы. Тем более что я давно мечтал поработать с сеном и соломой. Ирина Соколова два года уговаривала меня приехать на этот фестиваль, и наконец я согласился. Конечно, мне было немного тревожно, потому что до этого всю технологию я видел только в интернете, но своими руками создавать ничего не приходилось. У нас был не очень сложный эскиз, но он прошел отборочный тур (из 80 заявок жюри выбрало только 12). Должен сказать, что мы работали в безумно красивом месте — французских Альпах! Прекрасная атмосфера, полная свобода творчества и дружественный настрой — что может быть лучше!
 
В: Что для вас важно, когда вы выбираете фестиваль или конкурс, в котором участвуете?
В первую очередь это материал. Почему я двадцать с лишним лет летал на Аляску? Там удивительный лед! Метр с лишним толщиной, и при этом сквозь него можно газету читать. Именно поэтому самые крутые резчики со всего мира собираются там. Поработать с таким материалом можно разве что еще на Северном полюсе. Однажды меня даже приглашали туда, но я испугался. Я холод не очень люблю.
 
В: Странно слышать это от человека, имя которого в первую очередь ассоциируется со льдом…
Я люблю на холоде работать. За долгие годы узнал, как правильно одеться, что нужно иметь при себе. Хорошо знаю технологию этой работы. Ведь в семь утра мы выходим на площадку и до десяти-одиннадцати вечера работаем. А сам холод я не очень люблю.
 
В: Как в вашей жизни вообще появился лед?
Он появился вместе с китайцами, которые приехали много лет назад в Хабаровск и впервые создали у нас аллею ледовых скульптур в парке «Динамо». Мастер Чао Чан И тогда дал мне в руки стамеску. Оказалось, что лед режется, как масло, — очень легко. В то время я занимался резьбой по дереву и поэтому чувствовал пластику и понимал этот процесс. Но лед появился в моей жизни тогда впервые.
На следующий год, когда они приехали, мы работали уже не над их традиционными китайскими узорами, а на основе моих эскизов по мотивам русских народных сказок. А еще через год нас с моим другом и главным художником города Николаем Заверяевым пригласили в Харбин на Международный конкурс ледовых скульптур, где мы представляли композицию, посвященную тогда только что появившемуся гербу нашего города. С этого фестиваля мы вернулись с бронзовой медалью.
 
В: Есть ли что-то, что еще неподвластно вам в этой области?
По-моему, лед и снег я знаю очень хорошо. Вот, например, сейчас я занимаюсь проектами новогоднего снежного оформления площади Ленина и парка «Динамо». Я не просто рисую картинку, я хорошо представляю, как стоит этот блок, с чего начать и как сделать обработку. Мне в этом смысле легко. Правда, во многом поэтому в технологическом плане эти материалы для меня уже не представляют особого интереса.
 
В: Довольно долго вы занимались преподавательской деятельностью. Почему сейчас решили оставить ее?
Да, недавно я объяснился с Сергеем Николаевичем Иванченко, ректором ТОГУ, и он меня понял. У меня в этой жизни осталось не так много времени, а еще так много чистых холстов… Мне очень хочется успеть поработать в живописи. Здесь, наверное, нужно объяснить. В творчестве я человек абсолютно непостоянный, несобранный. Просто мне хочется много чем позаниматься: я работаю над графикой, мне нравится живопись… Но времени на все не хватает. Да и зима полностью выпадает. Зима — это всегда только лед и снег. А учебный процесс занимает много и времени, и сил, и эмоций. Вот поэтому я и решил оставить преподавательскую деятельность.
 
В: Чем вам самому запомнилась учеба на худграфе?
Мне повезло, потому что у нас были хорошие мастера. Рисунок преподавал выпускник Репинской академии (Санкт-Петербургского государственного академического института живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. ­Репина. — Прим. ред.), очень сильный художник Леонид ­Владимирович Альбинский. Отличные мастера — Андрей ­Чингаич Бельды, Дмитрий Андреевич Романюк, Евгений Михайлович Фентисов — заложили нам жесткие основы, а потом дали много свободы. К сожалению, на худграфе со временем от академизма, на котором все держится, оставалось все меньше и меньше.
 
В: А если по-честному, так ли необходимо профессиональное образование художнику, который хочет добиться больших результатов?
Думаю, ему будет очень сложно. Конечно, есть, например, Пиросмани, но художнику все-таки необходимы основы. Как писателя для начала нужно научить читать и писать, так и в живописи.
 
В: Сегодняшние молодые художники чем-то отличаются, по вашему мнению?
Конечно! Они и должны отличаться. На днях я был на выставке молодых хабаровских художников. Это очень интересно! Они гораздо креативнее и интереснее, чем мы были в свое время. Мы были зажаты рамками этики и эстетики Советского Союза. А сейчас они расслаблены абсолютно и делают то, что им хочется. Энергия так и прет через раму. И общаться с ними достаточно интересно. Просто заряжаешься от них творческой энергией. Но есть и проблемы. Например, упираемся в то, что молодые члены Союза художников не имеют своих мастерских. Им приходится ждать, пока мы вымрем, потому что других мастерских просто нет. Вот они и работают у себя на кухне или в гараже... Поэтому я как член Общественной палаты РФ в силу своих возможностей активно поднимаю вопрос о статусе художественных мастерских. Предлагаю перевести их на баланс города или края. Мне кажется, это не такая уж нагрузка для бюджета, а мы бы, в свою очередь, отчитывались работами и развивали современное искусство в нашем регионе.
 
В: Пожалуй, нет в нашем городе более титулованного художника, скульптора, чем вы. Как вы к этому относитесь? Вы вообще тщеславный человек?
Каждый человек тщеславен в той или иной мере. Главное, чтобы это было в рамках разумного. А если вы спрашиваете, завидую ли я кому-то как художник, я отвечу: конечно! Илье Ефимовичу Репину. Я всю жизнь мечтал писать, как он. Прихожу в Третьяковку, становлюсь напротив портрета Стрепетовой, который он написал на раз, за полчаса, и не могу оторваться. Мне очень хотелось бы научиться так писать. А если художник говорит, что он работает для себя, не верьте ему. Художнику, как и артисту, обязательно нужен зритель.
 
В: Чье мнение о том, что вы делаете, для вас важно?
Это в первую очередь мои близкие. Жена Лена и мои дети, Сергей и Татьяна. Мне очень важен свежий взгляд, всегда показываю работы. У них у всех архитектурное образование, поэтому их мнение не просто личное, но и профессиональное. Кроме того, оно не будет предвзятым, и точно знаю, что мне ответят честно.
 
В: Помните, как у вас рождались проекты герба и флага для города и края? Трудная была работа?
Да, это было непросто. Когда меня уговорили взяться за этот проект, я имел очень поверхностное представление о геральдике. В 1991 году никакого интернета, конечно, не было, поэтому я перерыл всю научную библиотеку и отовсюду понемножку собрал и систематизировал необходимую информацию. В итоге нарисовал пять или шесть всевозможных проектов герба города. Сейчас они кажутся мне такими смешными и наивными, но тогда мы ведь вообще ничего не знали о том, как это делается. Тем не менее я тогда сразу как-то уцепился за два символа — медведя и тигра — и заимствовал важные, на мой взгляд, элементы у старого дореволюционного герба города. А в 1994 году, когда был объявлен конкурс на проект герба Хабаровского края, мне было уже гораздо легче. Рисовал, помню, много. Мучился. А однажды утром встал и нарисовал герб, который мы все сегодня знаем. Как будто мне кто-то шепнул.
 
В: Как проходит ваш обычный день?
По-разному. Сегодня, например, я встал в шесть утра и занимался проектом новогоднего оформления города. Есть у меня несколько незаконченных живописных работ, работаю по возможности и над ними. А зимой все время отдаю фестивалю ледовых скульптур. Так что никакого четкого графика. Может быть, даже и к счастью, что есть у меня такие разные виды творчества. Когда с конца ноября до начала марта намерзнешься, а потом соскучишься и набрасываешься на холсты.
 
В: Думаете ли вы о судьбе будущего произведения, когда работаете?
Смотря какое произведение. Если работаю на заказ, то, конечно, подключается ответственность. А если «для себя», то можно позволить себе большую свободу.
 
В: Вы любите работать в тишине?
Нет. Фоном у меня всегда играет музыка. Очень нравится инструменталка в современной обработке, Свиридов. Люблю бардов: Розенбаума, Высоцкого, Митяева. Люблю возвратиться в молодость и достать какого-нибудь Ободзинского. Все по настроению.
 
В: Что для вас важно во время работы?
Чтобы не отвлекали, не сбивали настрой. Поэтому я закрываюсь в мастерской и ни на что не реагирую.
 
В: Конкурсы, проекты, фестивали… Это ведь всегда четкие графики, тайминг, райдер. Вам просто некогда ждать музу в таком режиме. Как справляетесь?
Спасают правильный настрой и импровизация. Но не всегда. Иногда все придумаешь, продумаешь и эскизы дома подготовишь, а прилетишь на место, и все кардинально меняется. Так было, например, когда в Челябинске упал метеорит. Я прилетел в это время на Аляску, и, конечно, стало понятно, что все, что мы готовили полгода, все предварительные наброски — ерунда. Главную тему определила сама жизнь. «Метеорит. Пункт назначения» называлась тогда наша работа. За нее мы получили главный приз Ice Alaska.
 
В: Какое место в жизни художника Сергея Логинова занимает провидение, чувство, что кто-то направляет твою кисть?
Главное. Наверное, поэтому, если нам предстоит какая-то командная работа, ребята сами занимаются предварительной обработкой льда, а меня отправляют рисовать. И действительно, если я отдаю полную свободу руке, то пластика и линия выходят лучше, чем рисунок «от головы». Да и в свободное время я очень часто просто беру в руки карандаш и рисую. Голова думает о чем-то своем, а рука рисует. В этот момент у меня нет четкого плана или замысла, есть потребность рисовать, и я даю волю руке.
 
В: Лед, снег, песок, дерево, теперь еще солома… Что-то еще осталось из неосвоенного?
Литье, бронза, металл, камень… Очень много всего хотелось бы еще попробовать. Думаю, что в этой жизни я этого уже не успею. Но если вдруг мне представится случай, ни в коем разе не откажусь. А пока приходится выбирать, и я выбираю живопись. Понимаю, что мне не хватает образования и основ, но живопись сегодня — это то, чем мне хочется заниматься. 
0
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий

Комментарии