Инъекция классики

Текст: 
Вера Чеботарева
Фото: 
Вячеслав Митинькин

Он приехал с Урала, одержал победу в конкурсе и встал за пульт Дальневосточного академического симфонического оркестра, став помощником главного дирижера Антона Шабурова. Молодой, талантливый и увлеченный дирижер симфонического оркестра Никон Родюков о себе, классике и публике

В: Никон, вы работаете и живете в Хабаровске несколько месяцев. Какие ощущения?
Если говорить о самом городе, то он мне очень нравится. Прежде всего, количеством солнечных дней. Я приехал из Екатеринбурга, где солнце светит около ста дней в году, а в Хабаровске их в три раза больше, и это здорово. Знаете, когда я приехал сюда впервые в конце мая, попал на День города, улицы были перекрыты. Я поднимался пешком с Уссурийского бульвара к Комсомольской площади и так явно почувствовал, будто я здесь когда-то был. Появилось внутреннее ощущение, что это мое место. Я принял это за хороший знак. Хабаровск отличается от тех мест, откуда я приехал, во всем, и мне это нравится. Чувствую себе отлично.
 
В: Можно ли уже ответить на вопрос о том, как долго вы планируете проработать у нас?
Не могу об этом говорить — сам не знаю точно. Приоткрою завесу тайны: я ведь сейчас ученик — студент Уральской государственной консерватории. Несмотря на то, что я всего лишь третьекурсник, мне удалось выиграть конкурс на рабочее место. Кроме учебы, с Екатеринбургом меня связывает семья: у меня двое детей — семилетняя дочка и маленький сын, которому два с половиной года. Моя супруга — ведущая балерина Екатеринбургского театра оперы и балета. Сейчас она находится во втором декрете, после которого ей нужно вернуться на службу и доработать до балетной пенсии. Так что пока переезд всей семьи сюда невозможен. Но несколько лет я все же планирую здесь проработать, потому что для меня это некое освоение профессии, отличная практика.
 
В: Вы выходец из музыкальной семьи и сами очень рано стали интересоваться музыкой. Согласны ли с мнением о том, что прослушивание классической музыки с детства влияет на развитие интеллекта в будущем?
Дома и в машине постоянно звучит классическая музыка. Мои дети слушают ее регулярно. И наблюдения моего деда, и отца, и лично мои сводятся к тому, что классика развивает интеллект. Я называю это «интеллектуальной прививкой ребенку» — задается определенный вектор, при котором у ребенка ускоряется умственное развитие. Ребенок однозначно будет мыслить глубже и более осознанно, слушая музыку Моцарта, нежели попсу. 
 
В: Вы резко негативно относитесь к поп-музыке?
Нет, я могу ее послушать. Но больше фоново. Постоянное прослушивание классической музыки тоже нужно разбавлять чем-то, просто чтобы отдохнуть и перезагрузиться. Конечно, я не предпочитаю современный продукт, но и не морщусь, когда где-то слышу. 
 
В: Обычно музыканты теряются, когда у них спрашивают о любимом композиторе. И все-таки у вас такой есть?
Да, Моцарт. 
 
В: Что вы особенно любите из репертуара ДВАСО?
Почти все, что есть в репертуаре, я дирижирую впервые. И мне все нравится, но одно из последнего, к чему посчастливилось прикоснуться, — это «Золушка» Сергея Прокофьева. Для меня это особая планка, именно музыкальная, потому что Прокофьев был моцартианец. В своей музыке он зачастую так же точен и пунктуален, как Моцарт.
 
В: Вы чувствуете «спиной» настроение зала?
Это неотъемлемая часть дирижерской работы — чувствовать, как идет публика за музицированием. Это треугольник: дирижер — оркестр — публика. Без этого невозможно живое исполнение. Концертное исполнение происходит только в ту секунду, когда есть эти три точки соприкосновения. Это энергетический круговорот. Без понимания того, как реагирует публика, просто невозможно провести успешный концерт.
 
В: Бывает ощущение, что на концертах со слушателями идет что-то не так?
Да, меня это мобилизует, я пытаюсь перетянуть канат в свою сторону и раскачать ту самую энергетику исполнения. Как-то я дирижировал один из концертов в парке. В один момент решил немного замедлить музыку, а кто-то из оркестрантов не отреагировал, и получился «музляп». Один из слушателей громко это прокомментировал, и весь оркестр услышал. Это заставило всех музыкантов мигом собраться, и дальше концерт двинулся в новом русле. Так что недочет пошел в плюс. Через неделю после этого концерта ко мне подошел охранник парка и сказал: «Я вас хочу поблагодарить вот за тот концерт». Пожал мне руку и пошел дальше. Тогда мы играли Штрауса. 
 
В: Вы имеете право выйти за пульт в дурном настроении?
Имею право, но это не должно мешать творчеству. Бывает, и на репетициях хочется прикрикнуть на оркестрантов, но нужно уметь все же держать себя в руках, ставить цели для оркестра и добиваться их профессионально, не тратя время на настроение. 
 
В: Вы достаточно молодой дирижер. Как к вам отнеслись музыканты оркестра? Долго привыкали?
Оркестр и дирижер сыгрываются в несколько этапов, и это происходит непросто. Но наше объединение произошло быстро. Это случилось на конкурсе в начале июня, когда было выступление. У меня не было времени долго устанавливать контакт с музыкантами, нужно было сделать программу. И не было второго шанса произвести первое впечатление. Оркестр это почувствовал и очень благодарно ответил на мое дирижирование. У нас получилась хорошая программа, благодаря которой за меня и проголосовали 50 процентов коллектива. 
 
В: Можно ли назвать оркестрантов творческими людьми, если они все же исполняют музыку под руководством дирижера?
Задача дирижера заключается в том, чтобы своим музицированием разжечь сердца музыкантов, чтобы творец проснулся внутри каждого. С разными дирижерами оркестр будет звучать по-разному. Поставьте одни и те же ноты перед музыкантами, но за пульт — трех разных дирижеров, и вы услышите три разных исполнения. Это проверено. 
 
В: Эту разницу услышит и почувствует искушенный слушатель или совершенно любой?
Все зависит от того, насколько не искушенный. Вступает в силу процесс того самого энергообмена. Если все идет гармонично, человеку понравится в любом случае. А если есть перекос, то хоть заиграйся — человек не заинтересуется. Во многом от этого и зависит восприятие самой классической музыки. Дирижер по-своему воздействует на оркестр: его мимика, мануальная техника — все это особенно выражает музыку. Музыканты определенно реагируют и воспроизводят ее, другой дирижер все будет делать иначе, и оркестр будет по-другому переживать те же самые музыкальные моменты. Это закономерно. 
 
В: Музыканты с вами спорят?
Бывает, доказывают свою правоту. Я зачастую соглашаюсь с их мнением, но я стою за дирижерским пультом и принимаю решение, как должно быть. Голова все же должна быть одна. 
 
В: Репетиционный процесс выстраивается в зависимости от сложности программы?
Да, допустим, у нас есть неделя для репетиций несложной программы. А через две недели мы дадим сложный концерт. Таким образом, в репетиционный процесс ближайшей программы может вклиниваться и другой — более сложного концерта. Для того чтобы заранее учить и наверняка повысить качество. На открытии сезона у нас был сложный репертуар: и Рахманинов, и Римский-Корсаков, и Шостакович (в том числе его десятая симфония, с которой мы с оркестром ездили на V симфонический форум в Екатеринбуге в начале октября). На подготовку ушло очень много времени, а репетиции переплетались с работой над другими программами.
 
В: Вы можете себе позволить не любить какого-то композитора и с неохотой относиться к репетициям этой музыки?
С профессиональной точки зрения не имею права. Потому что дирижер — это всего лишь проводник. Не могу быть субъективным. Есть задача, и мне надо с ней справиться. Но на данный момент большое количество программ составляю сам, поэтому мне посчастливилось выбирать то, что люблю. Честно говоря, нет такого композитора, к творчеству, которого мне не хотелось бы прикоснуться. Я открыт для музыки. Может, это и есть мое кредо. 
0
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий

Комментарии