Новое начало

Текст: 
Марина Устимова
Фото: 
Оксана Литвиненко

Емкий рассказ про преодоление и то, как вера в лучшее способна творить чудеса

Проверка на прочность
Опухоль позвоночника, клиническая смерть, голод, война — страшно представить, что все эти испытания могут выпасть на долю одного человека. Еще сложнее поверить, что, оставив их позади, можно стать по-настоящему счастливым и открыть в себе такие возможности, о которых многие только мечтают. 
Так и произошло с Эльзой Ким — хабаровчанкой, достигшей фантастических успехов в бильярде, настольном теннисе и других видах спорта. Ее комната уже напоминает музей спортивных достижений. На полках красуются кубки, медали, многочисленные грамоты. Все эти награды она получила, можно сказать, не вставая с места, но шла к ним, не покладая рук. 
Сегодня у нее очередной ответственный день — Кубок губернатора по бильярдному спорту. В Хабаровск съехались самые сильные соперники со всего Дальнего Востока. Эльза с раннего утра настраивается на боевой лад, надевает свою любимую форму. Шутит, что именно ею в бильярд заманили. Сама она вначале была скептична: ну кто же играет в бильярд сидя? 
 
Свет в конце тоннеля
Эльза родилась в Чечне. В ее семье было много учителей, а прадед даже руководил гимназией где-то на российском Дальнем Востоке. Сама она всегда была натурой творческой, тяготела к искусствам, любила музыку. После школы переполненная вдохновением девушка поступила в музыкальное училище в Грозном, но счастливые студенческие годы вдруг прервала тяжелая болезнь. 
— Однажды заметила, что меня не слушаются ноги. Это был второй курс училища. Обследование показало опухоль в позвоночнике. Она давила на нервный корешок. Но сама по себе опухоль не была приговором. Операция могла бы помочь, но произошла врачебная ошибка. Хирург порезал сосуд, кровь из которого залила весь позвоночник. Так что пришлось делать еще одну операцию, чтобы вычистить все. 
Во время второй операции Эльза «умерла». Свою клиническую смерть она хорошо помнит. Была кромешная темнота, в которой вдруг появился свет. Тот самый, в конце тоннеля. Она провалилась в него, когда уже казалось, что невыносимая боль будет длиться вечно. 
— Наркоза мне мало дали, поэтому я все чувствовала. Молила Бога помочь. И тут этот свет, вспышка, а за ней необыкновенная легкость. Боль прошла. Да, я ожила, вернулась. Все пережившие клиническую смерть рассказывают одно и то же.
 
Учитель на колесах 
Это было новое начало. Новая жизнь, которую Эльзе еще предстояло принять, как и себя новую. В больницу молодая девушка пришла на своих ногах, а покинула в инвалидном кресле. Поверить, что так теперь будет всегда, — тяжелое испытание. 
— Мой мир перевернулся. Мне не хотелось ни есть, ни пить, ни смотреть людям в глаза. Страшно было показываться в таком виде друзьям, сокурсникам. Вернуться в институт я не представляла возможным. Поехала на реабилитацию в Крым, в санаторий Бурденко. Только там начала снова чувствовать вкус жизни. Познакомилась с людьми, пережившими то же, что и я, посмотрела, как они тренируются, крепнут, занимаются спортом, улыбаются, несмотря ни на что. 
Особенно она благодарна своей соседке по комнате, в которой жила в санатории. Люся Почернина, потеряв способность самостоятельно передвигаться, не только не пала духом, но и смогла окончить институт. А когда увидела, как мама Эльзы, сопровождавшая ее на лечении, натягивает на обездвиженные ноги дочери носки, пристыдила девушку: «Ладно, ноги, но руки твои ведь работают. И голова на месте! Одевайся сама».
Через несколько лет Эльза получила диплом музыкального училища. Работающий инвалид в те времена был чем-то из ряда вон. Но ей очень хотелось реализовать себя. 
— Директор школы послушала меня и сказала, что, конечно же, возьмет. Я преподавала мировую художественную культуру и руководила хором из 106 человек. Какая же это была радость! В те времена на хор обычно детей насильно загоняли, а ко мне школьники сами шли, очень уж им нравились занятия. Мы везде занимали первые места, гастролировали. Мои дети до сих пор мне пишут и звонят. 
Хоть в 70-х о доступной среде еще никто не слышал, в чеченской школе для единственного учителя на колесах построили пандус, расширили дверные проемы — словом, сделали все, чтобы Эльзе было комфортно. В этой школе она проработала 25 лет и получила звание «Отличник просвещения». Преподавала бы Эльза, наверное, до сих пор, если бы не война.
 
Кто и зачем нас бомбил?
— В Чечне мы жили под обстрелами десять лет. Вспоминать страшно, хоть в нашем районе не так сильно бомбили, как в Грозном. Соседи все у меня сидели во время бомбежек, все тряслись. Я до сих пор не понимаю, что это была за война. Кто с кем воевал, кто в нас бомбы бросал? Чеченцы в один момент все в горы пошли. Я слышала, что у них в Коране написано, если они пойдут на правый берег, то будут жить, а если на левом останутся — погибнут. Но оказалось наоборот. На левом берегу, где Моздок, где русская сторона, не так сильно бомбили. А в горах их очень много погибло. Солдаты мимо нас проходили: голодные, холодные. Мы им фрукты давали. Ничего другого не было, даже хлеба. Им командование говорило, что они идут в Моздок картошку копать, а на самом деле их увозили в Грозный, как пушечное мясо. Тех, которым удавалось сбежать, мы у себя прятали. Помню, силы мои терпеть этот кошмар кончились, когда бомбить начали прямо во время госэкзаменов. Я сказала: «Все! Хватит. Уезжаем отсюда».
В то время навестить маму в Чечню приехал брат Эльзы Эдуард. Он жил в Хабаровске и забрал с собой семью. Дом удалось продать за сущие копейки. Хватило только на переезд.
— Я бы ни за что не уехала, если бы не война. Но сложно жить, когда зарплату не платят, пенсии тоже не доходят, а единственное доступное лекарство — цитрамон. А чеченцы — народ очень добрый. Помню, как мой ученик, узнав, что у меня нет хлеба, принес мне два мешка муки. Что может быть ценнее такой заботы? 
 
Лекарство от уныния
Покидать Родину было тяжело, а Дальний Восток Эльзе не сразу пришелся по душе. Все другое: холодно, снега по колено, фрукты в дефиците, да и любимая работа осталась там, в прошлой жизни. Но здесь она вновь нашла себя. На этот раз в спорте. 
В Хабаровске ей дали квартиру в доме ветеранов как Отличнику просвещения. Сейчас Эльзе 64 года, в которых ей упорно отказывают все окружающие. Ну максимум 50, и то сомнительно. Она говорит, все потому, что дружна со спортом. В ее жизни он занимает практически все время. Эльза — многократный призер региональных и всероссийских чемпионатов по бильярду, настольному теннису, стрельбе из лука. 
— Самый мой любимый — это теннис. У нас в подвале дома ветеранов даже стол поставили, теперь он еще ближе ко мне стал. Недавно еще занялась танцами на колясках. Это просто фантастика! Танцы, получается, инклюзивные. Мы с девочками в колясках, а партнеры наши на ногах. Создаем сейчас ансамбль. Да, ни дня свободного нет, и я порой сама себе удивляюсь, как успеваю мотаться на все эти тренировки, совмещать столько видов спорта. Думаю, была бы помоложе, и на Паралимпийские игры бы уже съездила. Хотя у нас есть аналог — спортивный фестиваль «ПараКрым», он ничем не хуже. 
Идти по жизни ей до сих пор помогает любовь к музыке. На притаившемся в шкафу синтезаторе Эльза иногда играет любимые мелодии. Одна из них — «Осенний вальс» Шопена. 
— Мне он не кажется печальным, как многим. Наоборот, эта музыка умиротворяет. В ней все — любовь, нежность, радость и совсем немного светлой грусти. Возможно, мне просто некогда унывать — времени нет. 
 
Мой «бабок»
Оглядываясь назад, Эльза понимает, что, не случись беда с ее позвоночником, может, и не жила бы она сейчас такой насыщенной жизнью. Во всяком случае, не стала бы той, кем является сейчас, — по-настоящему сильным человеком, который, преодолев все невзгоды, открыл в себе море возможностей и талантов. 
Свое жизнелюбие Эльза во многом унаследовала от мамы — Елене Тимофеевне сейчас 94 года. 
— Я ласково называю ее «бабок». Она счастливый человек, но досталось ей в этой жизни. Мама всю молодость в полях проработала, так и не смогла получить образование. Семья-то у меня была репрессирована. 
Мама Эльзы родилась в Вяземском, куда ее родители, этнические корейцы, бежали во время оккупации полуострова Японией. Но тогда российский Дальний Восток был их домом недолго. В 1930-х годах семья была репрессирована и выслана в Казахстан. Там появились на свет брат и сестра Эльзы. Семья уехала на Кавказ, как только им разрешили покинуть Казахстан. Иначе они бы умерли с голоду.
— Иногда думаю, какие же все-таки тяжелые испытания выпали на век моих родителей. Такие, что мне грех жаловаться, — это точно. 
0
0
Ваша оценка: Нет


Отправить комментарий

ВОЙТИ С ПОМОЩЬЮ
Ваше имя
Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
Комментарий

Комментарии