Тайное и явное

Текст: 
Анастасия Корнейчук

Мы заглянули за кулисы Хабаровского краевого театра драмы, чтобы узнать, было ли что-то зловещее в здании, где располагается учреждение культуры, откуда взялись мифы о его прошлом и видят ли здесь призраков

 

По сей день театралы в «Драме» шутят: «В нашем храме искусств впору тренировать разведчиков!». И, действительно, внутри театра даже бывалому архитектору можно с легкостью заплутать. «Многочисленные лестницы ведут в никуда» — именно так может показаться, потому что логичное завершение лестничных спусков — выходы или проходы — замурованы.
— Нам все внутри театра напоминает о конструктивистской сталинской эпохе. Это и маленькие гримерные, и отсутствие лифта, и даже люстра: это, можно сказать, наша индивидуальность, — с улыбкой рассказывает руководитель литературно-драматической части Хабаровского краевого театра драмы Галина Родез. — Ходят слухи, что в застенках подвалов нашего театра энкавэдэшники мучали и пытали безвинных репрессированных. Обязательно кто-нибудь из наших зрителей или гостей нет-нет да спросит, мол, не страшно ли нам с таким-то историческим прошлым культуру в массы нести.
 
 
— Ничего удивительного в подобных расспросах нет, — объясняет ветеран-пограничник, ученый секретарь Хабаровского краевого отделения Российского географического общества Александр Филонов, который уже более 20 лет занимается исследованием истории нашего региона. — Здесь, по адресу улица Муравьева-Амурского, 25, в начале 1930 годов, а точнее с 1931 по 1933, был построен дом-коммуна для работников НКВД Дальневосточного края.
Дом-коммуна — яркое архитектурное и социальное явление 1920—начала 1930 годов в СССР, ставшее воплощением пролетарской идеи «обобществления быта», одно из проявлений эпохи советского авангарда. В 1926 году был организован конкурс архитектурных проектов, организаторы которого поставили перед участниками задачу: «…проникнуться новыми запросами к жилищу и дать проект такого дома с общественным хозяйством, который превратил бы так называемый жилищный очаг из тесной, скучной, а подчас и тяжелой колеи для женщины вместо приятного отдыха…».
Возведение домов-коммун регулировалось «Типовым положением о доме-коммуне» Центржилсоюза (1928 год), который предписывал коммунарам при вселении отказаться от накопленных предыдущими поколениями мебели и предметов быта и предполагал коллективное воспитание детей, стирку, уборку, приготовление еды и удовлетворение культурных потребностей. Такое жилье появилось в Москве, Ленинграде, Смоленске, Хабаровске. Ленинградские обитатели домов-коммун дали своеобразные прозвища этим жилищам: «Слеза социализма». А жильцов повсеместно величали «слезинцами». 
 
В Хабаровске был выстроен единственный в городе дом-коммуна. В здании переменной этажности (5 и 6 этажей), в его жилой части, находились порядка 200 квартир и отдельных комнат. Туалет, как правило, — один на коридор, и одна общая кухня на этаже, в мизерных квартирках она априори была не предусмотрена, только лишь маленькая ниша с плиткой, в лучшем случае для разогрева пищи. Ванно-душевые комплексы — один на несколько квартир. На этажах размещались также ясли, детский сад, библиотека. Нижний этаж включал в себя целый набор помещений общественного пользования: здесь располагались большая столовая, проходной способностью 1 500 человек, магазины, гимнастический зал, детский интернат, амбулатория и даже светолечебница. Важное помещение для проведения досуга — клуб Управления НКВД — как раз с северо-запада вдоль улицы Дзержинского, где сегодня находится Театр драмы.
— Хабаровск — единственный город от Иркутска до Владивостока, в котором сосредоточен целый комплекс памятников конструктивизма 1920—1930 годов, — продолжает Александр Филонов, — расположенных в основном на главной улице города. Здесь кругом — от бульвара до бульвара нынешних, а раньше это были речки Чердымовка и Плюснинка, проживали сплошь и рядом чекисты. И на улице Муравьева-Амурского, и на Дзержинского (бывшей Хабаровской), и на Волочаевской (бывшей Корсаковской), в том числе. Очень популярной в послереволюционный период была гостиница «Селект», а еще раньше — доходный дом И.А. Смаги на улице Корсаковской. Ныне — большое кирпичное административное здание по ул. Волочаевской, 146. Так вот, как раз в этом здании в 1930 годы и находилась внутренняя тюрьма НКВД. А то, что люди говорят о подземных тоннелях, соединяющих бывший дом-коммуны с этой тюрьмой и теперешним зданием ФСБ, так это только разговоры. Вас никто туда не пустит исследовать, и, скорее всего, вряд ли кто-то узнает из современников, как все было на самом деле.
Упоминания о Хабаровске, как о городе, где во времена якобы сталинских репрессий мучали и пытали людей сотрудники НКВД управлений, есть даже у англо-американского писателя, который увлекался историей СССР. В 1968 году Роберт Конквест обрел известность после публикации своей книги «Большой террор: Сталинские чистки 30-х». В одной из глав под названием «Пытки», есть такие строки: «…Провинциальные следователи, как правило, отличались большей жестокостью. Аккордеонисту из ансамбля Красной Армии, которого допрашивали в Хабаровске, сломали обе ноги…». 
 Хабаровское общественное движение «Мемориал», между прочим, уже несколько лет пытается добиться от хабаровских властей установить памятную доску на фасаде здания по Волочаевской, 146, в честь безвинно расстрелянных во дворе этой внутренней тюрьмы НКВД тысяч граждан СССР. Мало кто вспомнит сегодня, что в 1930—1950 годы в Хабаровске существовала и пересыльная тюрьма. По исследованию «Мемориала», лагерный пункт НКВД располагался в районе поселка Кругосветка (ныне район улиц Кубяка, Комитетской и Краснореченской). Через пересылку в Хабаровске «прошли» такие известные люди как академик Сергей Павлович Королев, поэты Анатолий Жигулин и Осип Мандельштам. И даже «белый Армстронг» — немецкий джазовый трубач Эдди Рознер. Один из наиболее популярных джазовых артистов в СССР, чьи записи были дважды запрещены. В 1946 году в связи с развернутой в СССР критикой джаза как музыкального направления был арестован, приговорен к 10-ти годам лагерей и сослан в Хабаровский край, где собрал лагерный оркестр. В Хабаровской тюрьме провел четыре года. Арестант не раз выступал в том самом клубе НКВД на Муравьева-Амурского, 25.
 
— Не менее важная историческая личность связана со зданием, где располагается краевой театр драмы, — дополняет информацию от «Мемориала» Александр Филонов, — это Семен Тарабаров. Помните остров Тарабаров, который в 2008 году был передан Китаю? Так вот, Семен Максимович, считается, и открыл остров в начале 1900 годов, точнее, сделал его жилым (после него туда переехали жить несколько семей), в честь него остров и назвали по инициативе В. К. ­Блюхера, военного министра Дальневосточной республики в то время. Но это уже другая история. А в 1931 году Тарабарова арестовали НКВД за неуплату сельхозналога. Срок отбывал в Дальлаге ОГПУ и как заключенный участвовал в строительстве Дома-коммуны. Видите, как все в истории взаимосвязано и переплетено! 
Еще в 1933 году горсовет подготовил документ «Об организации в Хабаровске стационарного драмтеатра». Но открытие затянулось на неопределенный срок. История здания Муравьева-Амурского, 25 — это неразрывная ниточка истории самого театра драмы. Клубная часть здания перестраивалась чаще и в большей степени. Первоначально здесь помещался клуб УНКВД, затем УМВД им. Дзержинского, работал краевой агиттеатр. В связи с постановлением Совнаркома от 2 июля 1945 г. о придании городскому драматическому театру статуса Краевого театра драмы 1-й группы на базе краевого агиттеатра помещения клуба были переданы театру. Торжественное открытие и первый спектакль на новой сцене состоялись только 16 марта 1946 года. Артисты представили публике инсценировку по пьесе К. Утевского «Памятные встречи», которая была посвящена героям, отстоявшим Родину в годы Великой Отечественной войны. Если вести отсчет с этого момента, то Хабаровский краевой театр драмы в 2019 году отметит свой 73-й год рождения.
В 1959—1961 годах театральное здание подверглось реконструкции. Были произведены значительные перепланировки с увеличением объема коробки сцены, перемещением гардеробных и гримуборных, надстройкой объемов лестничных клеток, увеличением вдвое высоты фойе. Юго-западный фасад театра по ул. Дзержинского получил четырехэтажную пристройку входной части с вестибюлями и парадными лестницами. Пристройка выполнена в формах неоклассицизма. В настоящее время входы расположены на соседнем юго-восточном фасаде пристройки, к которым ведет с главной улицы пристроенная в начале 1970 годов широкая эстакада.
В 2011 году здание еще раз ремонтировали, и фасад перекрасили в цвет золотистой охры, каким он был в 1936 году.
Нужды театра привели к появлению не одной пристройки, в основном, к объему сцены, со стороны двора. Насущные нужды жителей дома также приводили к перестройкам в его жилой части. Таким образом, мечты революционных романтиков о жилье нового типа, остались только мечтами, не выдержав проверки временем. А на здании сегодня красуется табличка: «Памятник архитектуры». 
0
0
Ваша оценка: Нет