В мире говорящих машин

Текст: 
Марьяна Вишневская
Фото: 
Оксана Литвиненко

Человек изобрел музыку так давно, что никто уже точно и не скажет, когда именно. А что ему оставалось делать в мире, переполненном звуками, если не пытаться ухватить и подчинить их своим чувствам? Сейчас сложно представить, но еще каких-то два века назад величайшее из искусств было невозможно запечатлеть, сохранить, положить в шкатулку и обратиться к нему в нужный момент. Музыка была просто нотами и звучала лишь тогда, когда кто-то брал в руки флейту, скрипку, открывал рояль. А потом вновь тишина — мир неприрученных звуков. Все изменилось с изобретением звукозаписи. Историю ее развития можно проследить в самом необычном музее Хабаровска — «Мире говорящих машин» 

 

 

Создатели музея — Андрей и Евгения Веретенниковы — увлеклись коллекционированием музыкальных аппаратов и пластинок в 2013 году. Семья искала интересные говорящие машины, покупала и обменивала экспонаты. Со временем коллекционеры собрали трубные, салонные, пляжные, кабинетные, окопные, карманные граммофоны и патефоны, выпущенные с 1880 по 1980 год. Постепенно коллекция расширилась и охватила все существующие аналоговые аудиоформаты.
Вскоре экспонаты начали участвовать в выставках и вызвали большой интерес у хабаровской публики.
— Первая серьезная выставка называлась «Звуки ушедшего века» в рамках «Ночи в музее». Я прекрасно помню этот день. Был холодный май в Хабаровске, вокруг музея стояли толпы народа. В этот момент мы и почувствовали, что в этом городе «не все так плохо», раз люди готовы стоять в очереди в такой холод, — вспоминает Евгения. 
Затем Веретенниковы стали победителями конкурса «Хранители истории» и окончательно убедились, что их сокровищам необходимо специальное место, чтобы увидеть их могли все желающие. Тем более что коллекция пополнялась с каждым днем, а места в кабинете главы семейства становилось все меньше и меньше…
Так и появился музей «Мир говорящих машин», где каждый может прикоснуться к «свидетелям», сменяющих друг друга эпох истории звукозаписи.
 
 
Голоса великих
 
А началась эта история с музыкальной шкатулки. Такие романтичные вещицы можно увидеть в фильмах на ночных столиках сентиментальных барышень. Деревянные коробочки, часто увенчанные фигуркой балерины или вальсирующей пары, скрывали в себе механизм из молоточков. Каждый из них —отдельная нотка мелодии. Стоило завести шкатулку, и они приходили в движение, слагая из звуков трогательный мотив, навевающий воспоминая. Музыкальные ларцы размером побольше можно было встретить в общественных местах, опустить в них монетку и, оторвавшись от городской суеты, окунуться в лирическую мелодию. 
Однако принцип работы музыкальных шкатулок не нашел дальнейшего развития. Прорыв совершил Томас Эдисон, как это часто бывает — случайно. Ученый работал над усовершенствованием телеграфного аппарата, но изобрел фонограф — первый механизм, который мог записывать и воспроизводить звуки. Первым он зачитал на фонограф детский стишок «У Мэри был барашек». 
Одни сочли звуки, доносившиеся из прибора,голосом Бога, другие решили, что это скорее Дьявол, ведь не может же   бездушная машина повторять за человеком. В России, кстати, первая демонстрация фонографа закончилась скандалом. Человека, который привез аппарат из-за рубежа, посадили в тюрьму за мошенничество, решив, что он обманывает народ с помощью дара чревовещания. 
В ту пору фонографы записывали музыку на специальный валик — первый и не самый практичный музыкальный носитель. Растиражировать его было невозможно, поэтому артистам, в том числе Федору Шаляпину, приходилось записывать произведения по многу раз. Сам Эдисон тем временем отправлял фонограф разным знаменитостям своей эпохи с просьбой записать голосовое послание потомкам. 
Богатое наследие оставил будущим поколениям Лев Толстой. Он записал около 70 сказок, коротких рассказов, наставлений. Сохранилось из них примерно 30. Благодаря ним мы знаем, что сам граф любил называть себя на французский манер. В конце своей речи он представлялся так: «Говорил я — Лев Толстой». Волшебный фонограф донес до нас голоса и других великих классиков: Маяковского, Бунина, Есенина и даже Чайковского. Говорят, маэстро, услышав свой голос в записи, был разочарован: «О боже, я никогда больше не произнесу ни слова», — заявил Петр Ильич. (Эту фразу произнес композитор Сергей Иванович Танеев, присутствовал при записи с Чайковским. Дословная фраза Танеева: «Неужели в самом деле у меня такой противный голос! Кончится тем, что я наложу на себя обет молчания. Такая гадость!»).
 
 
Преданный Ниппер
 
Один из фонографов Эдисона представлен в зале «Винтаж» хабаровского музея звукозаписи. Как признается Евгения, он — ее любимчик.
— Потому что этот фонограф — часть нашей семейной истории. Когда муж рассказал мне, что это первое звукозаписывающее устройство, я решила преподнести фонограф ему в качестве подарка на Новый год. Удобно, когда у человека есть хобби: не приходиться долго думать, что ему подарить. Нашла в интернете хороший экземпляр, это был совместный подарок от меня и мамы мужа.
Со временем в богатых домах появились граммофоны и грампластинки. Звукозаписью занимались многие компании, а одна из них, кроме музыки,подарила миру трогательную историю собачки Ниппера. Щенка приютил пожилой англичанин, который время от времени делал записи своих речей на фонограф. После его смерти собаку забрал к себе брат старичка — художник Френсис Барро. Когда он включил запись с голосом хозяина,  Ниппер замер и внимательно слушал его, заглядывая в раструб фонографа, будто надеялся увидеть в нем своего друга. Художника тронула эта сцена, и он запечатлел ее на холсте. 
Картину «Голос его хозяина» купила компания «Граммофон», предварительно уговорив художника заменить фонограф своим проигрывателем, и сделала Ниппера одним из самых узнаваемых логотипов в истории. История собаки настолько восхищала людей, что 1950-х годах фирма EMI, правопреемница «Граммофона», организовала перезахоронение останков пса, соорудив мемориал в его честь, а в Бристоле к памятнику преданного Нипперадо сих пор приносят цветы. В хабаровском музее ему посвящена часть экспозиции: фигурки, коробочки из-под иголок для граммофона и другие артефакты с изображением «музыкального Хатико». 
Сейчас коллекция «Мира говорящих машин» насчитывает около около 300 граммофонов разных эпох и 1726 пластинок (1726 пластинок — это только советские шеллаковые, есть еще дореволюционные и зарубежные шеллаковые, а также виниловые пластинки. Больше 5 000 экспонатов получается). Они попадают сюда с зарубежных аукционов, магазинов, из кладовок людей, которые рады поделиться своей памятью. Если раньше экспонаты приносили в основном хабаровчане, теперь пластинки и проигрыватели присылают со всего мира. 
— Часто мы находим в экспонатах приветы из прошлого, например старинные монетки. Однажды обнаружили почтовую открытку с пожеланием счастливого Рождества 1915 года. На конвертах пластинок встречается много любовных посланий. Видимо, особо застенчивые кавалеры дарили песни в качестве признания в любви своим дамам. Музыка, действительно, может сказать порой гораздо больше, чем любые слова, — говорит Евгения.
 
 
Бомбы и винил
 
В начале XX века звукозапись послужила и делу революции. В зале, посвященном советскому периоду, можно услышать и Ленина с его пламенными речами о том, что такое Советская власть, и Крупскую, рассуждающую на тему роли советской женщины, и выступления товарища Сталина под бурные овации съездов. Пластинки эти рассылались во все уголки необъятной страны, а слушали их в клубах, куда граммофоны попадали из домов раскулаченных семей. Те, кому все же удавалось утаить их от партии, слушали вальсы по ночам, приглушив звук шарфом поместив его в трубу. 
На полях Великой отечественной войны солдаты слушали окопные патефоны. Они помещались в офицерский планшет командиров и замполитов, которые ставили пластинки с поднимающими боевой дух композициями. Главная из них — «Вставай страна огромная» — была записана в первые дни войны на Апрелевском заводе, откуда отправилась по всем фронтам. Во время войны это предприятие выпускало бомбы, а после Великой Победы вошло в состав всесоюзной звукозаписывающий компании «Мелодия» — самой крупной в мире. К сожалению, она потерпела крах в 90-е годы, так и не сумев переориентироваться на выпуск аудиокассет и компакт дисков. 
Поскольку в нашей стране граммофоны перестали производить в 20е годы, их привозили из Европы люди с достатком. До Дальнего Востока их добралось не так много, а уж найти в Хабаровске подобные экспонаты для музея тем более затруднительно. Зато советский период представлен богато. Эпоха радио, составившего когда-то серьезную конкуренцию печатным изданиям, представлена здесь радиолами всех размеров и модификаций, перепаянными радиоприемниками, которые научились слышать «вражеские голоса».
 
 
Музыка на костях
 
Во враги советского народа, как известно, были записаны джаз, рок-н-ролл, музыка русской эмиграции, одесская блатная песня. Пока пропаганда «разгибала саксофоны», разрешая преподавать в музыкальных училищах только кларнет, инженерная мысль породила рекодер, который позволял записывать Элвиса и других западных «мракобесов» на гибкие пластинки — обычные рентгеновские снимки. Ими торговали, конечно, подпольно, неподалеку от легальных магазинов «Мелодия». Ты готов был отдать душу за рок-н-ролл, извлеченный из снимка чужой диафрагмы, — так Виктор Цой увековечил «музыку на костях» в свой песне «Когда ты был битником».
Да, музыка в Союзе, как бы ни стремилась власть контролировать и ее тоже, искала свои пути к свободе. И находила. В 70-е годы в стране появились первые зарубежные бобинники, на которых записывали свои первые альбомы Виктор Цой, Борис Гребенщиков и другие представители ленинградской рок-тусовки. Подпольный самиздат продавался за немалые деньги.
Зал «Диско» — это ностальгия по 80—90-м годам. Здесь всколыхнется память всех, кто слушал «Владивосток-2000» Мумий Тролля еще на аудиокассете, отматывая его вновь и вновь на карманном аудиоплейере или японском магнитофоне Sharp. За эти музыкальные центры в Приморье когда-то отдавали автомобили, в Хабаровске — однокомнатные квартиры. Но и кассеты ушли в прошлое, им на смену пришла совсем короткая эпоха СD-дисков, а потом музыка, кажется, просто разлилась в воздухе, потеряв материальную оболочку. Современная медиаиндустрия развивается совсем по другим правилам, она фактически не привязана к каким-либо носителям, а треки любимых исполнителей поклонники порой скачивают быстрей, чем те успевают их официально выпустить. 
 
Клуб для гурманов
 
Не зря вернуться во времена, когда любимые композиции, будто открывающие портал в иное измерение, можно было услышать, лишь заполучив их на пластинке, меломаны пытаются по сей день.
— У нас проходят виниловые вечера, где звучит музыка из 70-х. Есть клуб филофонистов. Он уходит корнями в 70-е, когда меломаны Хабаровска собирались в ДК Профсоюзов, обменивались пластинками, ведь цена одной приравнивалась к средней зарплате. Здесь девушки даже знакомились с будущими мужьями. Как сказала гостья музея: «Ах, сколько было создано семей под предлогом пойти послушать пластинки».
Сейчас создатели музея планируют расширить экспозицию, посвященную дальневосточной музыке, местным композиторам и исполнителям. В ней уже представлены материалы о Кола Бельды, Деде Матвее — авторе песни «Вдоль Амура белым парусом». Вскоре посетители музея познакомятся поближе с двумя самыми знаковыми музыкальными событиями Хабаровска — легендарным «Дальневосточным рок-фестивалем», ушедшим в прошлое, но оставившим глубокий след в сердцах целого поколения, и «Амурских волнах», которые хабаровчане с нетерпением ждут каждый год. 
 
0
0
Ваша оценка: Нет