Заполнить пробелы

Текст: 
Ольга Тишкова
Фото: 
Урал Гареев

Говорят, глубина народной памяти — 150 лет, или семь поколений. За этой чертой даже ярчайшее событие тает в людском забвении. На прошлый век нам выпало три войны. Чтобы люди могли помнить о них и о павших героях, в стране зародилось «Поисковое движение России». Его отделение работает и в нашем крае. Сколько сегодня волонтеров принимают участие в поисках и что хотят найти, мы спросили у руководителя местной организации Никиты Кобзева

 

 

Никита, почему решили связать свою жизнь с прошлым?

В поисковую деятельность я пришел еще школьником. Занимался в детско-юношеском центре «Поиск». Здесь получил первые навыки поисково-исследовательской работы. В краеведческой работе мне помогала Ольга Николаевна Пономарева —я знакомился не только с историей города и края, но и занимал призовые места в конкурсах. В более зрелом возрасте взялся за изучение истории своей семьи, неразрывно связанной с историей Великой Отечественной войны. Единственным способом узнать о судьбе родных стало исследование архивных документов. Со временем это увлечение переросло в хобби, и я начал увлекаться также историей Гражданской войны на Дальнем Востоке: изучал различные источники, проводил одиночные «вылазки» по местам основных сражений. Параллельно работал специалистом по патриотическому воспитанию. Сделав определенные выводы, в 2017 году принял решение, что патриотизм для меня, он такой —со смыслом и реальной пользой для настоящего и будущего поколений. История —это фундамент для нации, а стены и крыша — это мероприятия, направленные на созидание того, что происходит вокруг и среди нас.

В Хабаровском крае поисковой деятельностью кто-то до этого занимался?

Поисковое движение в нашем крае только начинает набирать обороты. В свое время было множество краеведческих клубов, но с реформой образования их осталось считанные единицы. На данный момент большинство поисковых кружков и объединений работает при школьных музеях либо в учреждениях дополнительного образования. Сейчас мы пытаемся возродить это движение, активно работаем с детскими и взрослыми объединениями, рассказываем им о наших находках, военных сражениях, которые проходили на Дальнем Востоке. В наших акциях активно участвуют подростки, молодежь, люди более зрелого возраста —это госслужащие, бизнесмены, действующие военные, то есть интерес к истории никакой профессии не чужд.

Много человек состоит в вашем движении?

Всего по краю наше объединение насчитывает порядка 300 активистов. В свободное время они занимаются поисковой работой в архивах либо на местности. Самые большие отделения находятся в Хабаровске, Бикине, Комсомольске-на-Амуре и в Николаевском районе. В нашем городе таких активистов человек сорок. В любой момент они могут принять участие в акции или сорваться в лес с металлоискателем. А вообще, по последним данным, поисковым движением охвачены 80 субъектов страны, в наших рядах порядка 50 тысяч поисковиков.

Как выбираете места для раскопок?

Обычно это места сражений, о которых очень мало известно. В основном это события Гражданской войны. Тут нужно понимать, что мы связаны законом: есть статья, что полевые работы на местах сражений можно проводить до тех пор, пока с их момента не прошло 100 лет.Далее такая работа переходит в руки археологов. Вот поэтому, пока не исполнился век, мы бросили все свои силы, чтобы узнать, как развивались события Гражданской войны на Дальнем Востоке. Здесь шли ожесточенные бои, были общие захоронения, и братские, и санитарные, которые никак не обозначены. А правду восстановить стоит. Также наши ребята активно начали сотрудничать с Сахалинским отделением. Вместе они исследуют острова в поисках останков погибших в ходе советско-японской войны 1945 г. К Великой Отечественной мы планируем подступиться в 2022 году, как раз тогда, когда закончим с Гражданской. Думаю, начнем со Сталинграда. Там полностью погибла наша 205-я дивизия.

Ваши действия со стороны военных никаких подозрений не вызывают?

Нужно понимать, что мы не просто так ходим и хаотично работаем металлоискателем. Все наши разведки и экспедиции заранее согласовываются с Министерством обороны, берутся на карандаш. К тому же у каждого нашего совершеннолетнего участника есть удостоверение, чтобы к нему не было лишних вопросов. Никакой самодеятельности, наоборот, на все поисковые работы мы получаем разрешения, чтобы нас не путали с «черными археологами».

Как распоряжаетесь с находками?

Найденные вещи мы держим у себя на временном хранении или в военном музее. Часть отдаем в те муниципальные образования, рядом с которыми их нашли. Районы уже самостоятельно принимают решение, как с ними поступить в дальнейшем, знаю, что иногда их выставляют в музейных комнатах. В дальнейшем небольшой музей должен появиться и у нас. Часть средств от недавно полученного гранта мы направим на его создание. Думаю, до конца 2020-го музей у нас уже будет работать.

Какая находка обладает для вас наивысшей ценностью?

У нас нет цели найти винтовку или гранату. Мы хотим поднять останки человека, чтобы похоронить бойца, сообщить о его месте нахождения родственникам. Обычно они уже давно потеряли надежду получить хоть какую-то информацию о судьбе павшего. Также для нас значимы найденные документы или именные вещи, по которым тоже можно определить личность владельца. Вторая наша задача —составить схему, как проходили боевые действия. Да, о них можно прочитать в разных источниках, но когда мы сравниваем поднятый нами материал с тем, что известно, складывается объективная картины произошедшего. Это позволяет не только прикоснуться к истории, но и стать ее частью.

Во время раскопок не бывает страшно?

Надо понимать, что какими бы высокими не были наши мотивы, это очень непростая работа, в первую очередь психологически. Человек должен быть морально подготовлен к любым находкам. Например, наши студенты на Сахалине нашли тело японского солдата, которое не успело полностью разложиться. Зрелище не для слабонервных. Так вот, каждый из нас не знает, что будет там, за следующим пластом грунта, и мы должны быть готовы к любой находке. Так что «ворошить прошлое» —то еще дело…

Кроме находок, что еще вы обретаете в результате таких экспедиций?

Обычно хотим рассказать людям обо всем найденном, и наши поисковики пишут статьи. После каждой экспедиции они появляются на сайтах или в газетах, кто-то садится за научные работы. С их помощью удается восполнить пробелы, где-то —поправить страницы уже написанных учебников.

Как думаете, закончатся ли когда-нибудь эти находки?

Наверное, каждый поисковик задавал себе этот вопрос. Но после каждой экспедиции я прихожу к мысли, что в ближайшие несколько десятилетий этого точно не произойдет. Прошлый век принес нам столько войн и унес столько жизней, что такие весточки из прошлого мы будем находить еще очень долго.

Много ли приходится работать с архивом?

Наше движение реализует одновременно несколько проектов, где нужно малость подышать книжной пылью. Например, «Дорога к обелиску». Мы ставим перед собой цель не только прибраться на месте захоронения или отреставрировать его, но и ответить на такие вопросы: кто здесь захоронен, все ли имена совпадают, отмечено ли захоронение в специальном реестре. Другой проект —«Судьба солдата». Люди обращаются к нам с просьбой найти информацию о своих родных, пропавших без вести или погибших на фронтах Великой Отечественной. Иногда это приобретает форму настоящего архивного исследования. Но итог неизменно радует —нас благодарят за найденных родственников и места их захоронений.

Впереди у вас второй краевой слет поисковых отрядов и объединений. Что на повестке дня?

Подведем итоги года, выстроим планы на будущее. Одновременно на разных площадках будут обсуждать такие темы, как военная археология, популяризация нашего движения, программы для дополнительного образования. И, пожалуй, самая ключевая задача для нас —заручиться поддержкой органов власти, чтобы на нее мог рассчитывать любой поисково-исследовательский клуб края.

Никита, поисковое движение нынешнему поколению необходимо?

Мы должны знать свою историю, кем были наши деды и прадеды, как они погибли и где покоятся их тела. Это наша ответственность перед прошлым и будущим поколением. Ведь не далек день, когда не останется свидетелей тех лет, и нашим детям об истории семьи должны будем рассказать мы. И вот тут каждый должен задать себе вопрос: а мне есть что рассказать?

0
0
Ваша оценка: Нет