Искусство неожиданных поворотов

Текст: 
Анна Савинова
Фото: 
Урал Гареев
 
Это второй материал о Михаиле Сидорове от «Лучшего». Первый вышел в сентябре 2019 года, и тогда Михаил Викторович возглавлял Хабаровскую краевую типографию.
Меньше года спустя, в июле 2020-го, мы рассказываем уже о председателе Хабаровской городской думы седьмого созыва. Искусство неожиданных поворотов в жизни Михаила Сидорова — в эксклюзивном интервью «Лучшему в Хабаровске».
Михаил Викторович, поворот от директора краевой типографии до председателя Хабаровской городской думы в вашей жизни не первый. Давайте вспомним, с чего всё начиналось?
Да, действительно, не первый. Точкой отсчета уже сознательной жизни можно считать 1994 год. Тогда я пришел поступать в школу милиции (нынче уже Дальневосточный юридический институт) и столкнулся с первым серьезным выбором — абитуриенты стояли в две колонны. Первая — это
оперативники, вторая — следователи. А я ведь даже толком не понимал, в чем отличие, решил спросить. И мне ответили: «С твоим характером иди на оперативника, следовательское дело —  это очень уныло». Ну я и пошел.
Сразу после института я стал работать в уголовном розыске. Тяжкие телесные, изнасилования, убийства, в том числе и заказные… Раскрываемость у меня на момент увольнения была 100%. Ушел я после того, как пришлось применить оружие на поражение. Несмотря на то что всё было сделано по закону, такие происшествия всегда расследуются тщательно. И я в тот момент не почувствовал должной поддержки со стороны руководства. Так и сказал начальнику. А он мне ответил: «Да я даже не знал о твоем деле». Я сказал: «Вот поэтому и ухожу».
Поворот первый
Я ушел в отдел безопасности и борьбы с коррупцией налоговой полиции. Мы занимались выявлением преступлений, совершенных должностными лицами налоговой инспекции и налоговой полиции. Затем вслед за коллегой, порекомендовавшим меня, переехал в Московскую область. Одним из самых громких дел там стало привлечение к уголовной ответственности начальника налоговой инспекции по городу Домодедово. И это было очень серьезное и большое дело — мы доказали четыре состава должностных преступлений. Однако вскоре по указу президента налоговая полиция была ликвидирована. И, казалось бы, логично мне было там и остаться, на западе. Но нет.
 
Поворот второй
И я вернулся в Хабаровск, в отдел собственной безопасности наркоконтроля. Но уже через четыре месяца буквально перешел в отдел «А», отдел внедрения, на должность старшего оперуполномоченного по особо важным делам. В первые месяцы удалось задокументировать ряд серьезных преступлений, совершенных в составе организованной преступной группы, в которую входило большое количество людей, в том числе имевших между собой родственные связи (по сути, «семейный бизнес»). Это было первое реализованное оперативное дело с квалификацией «совершено в составе организованной преступной группы», позже на нашем счету их насчитывались десятки. Нам очень нравилась оперативная работа, мы использовали все законные способы выявления и документирования преступлений, в том числе оперативное внедрение в отношении лидеров и участников ОПГ. По результатам оперативно-служебной деятельности мне предложили стать начальником первого отдела. И это было очень хорошее время. Не хочу хвастаться, но наш отдел реально отличался высокими результатами: документировали преступления, совершенные в составе преступного сообщества, — это венец оперативной работы. Мы не просто изымали запрещенное с помощью таких «примитивных» действий, как обыски или выемка, а именно с использованием всего перечня оперативно-разыскных мероприятий. В 2007 году я был назначен на должность заместителя начальника оперативной службы — эта должность подразумевала общее руководство оперативными отделами, а также организацию взаимодействия с другими службами и структурами. В 2016 году по указу президента органы наркоконтроля были ликвидированы.
 
Поворот третий
Это, пожалуй, один из самых крутых поворотов, и привел он меня на гражданку. Первое время, чтобы без дела не сидеть, я начал работать помощником юриста. Это притом что у меня было высшее юридическое образование. Но профиль-то был «оперативно-разыскная деятельность». И я решил получить знания, которые пригодятся именно тут, в обычной жизни. Рассматривался вопрос о трудоустройстве в мою альма-матер, и я почти было согласился, но… тут и случилось предложение возглавить Хабаровскую краевую типографию. Я честно сказал: «Я же даже не знаю, что это!» Но мне ответили: «Нам нужен управленец, который умеет организовать людей, поощрять, наказывать, мотивировать». Это же нужно изучить людей и дело, определить, кому помочь, кого поощрить, с кем, наоборот, нужно жестко поговорить. Подход должен быть индивидуальный, и нельзя рубить с плеча. Я согласился, первые два-три месяца просто не спал, а через полгода, честно скажу, уже откровенно жалел о том, что принял это решение. Ведь ни я, ни собственник предприятия (министерство инвестиционной и земельно-имущественной политики Хабаровского края) не знали, какая на самом деле была ситуация с финансово-хозяйственной деятельностью в краевой типографии. На новом месте встретил огромное количество претензионных писем, были колоссальная кредиторская задолженность, отсутствие системной работы в направлении и, самое главное, удержании клиентов, несовершенство учетной (бухгалтерской) политики, отсутствие элементарных экономических расчетов себестоимости продукции, судебные разбирательства и т.д. И всё это на фоне ужасного равнодушия от учредителя, краевого министерства. Они так прямо и говорили: «Нам одним больше — одним меньше».
Типография: «поворот» на 180 градусов
И вот в этих реалиях мы начали пытаться выкарабкаться. Я чувствовал огромную ответственность за предприятие, которому на тот момент было уже больше 120 лет. И я думал: раз уже пришел — надо работать. Бывало всякое: я и кредиты на себя брал и отдавал их типографии, и на «стрелки» ездил.
(Смеется.) Серьезно, потому что когда тебе в отдаленном месте назначают «встречу» подрядчики, которым твое предприятие за прошлый период должно четыре миллиона, это именно так и называется. Я приезжал, какие-то части сразу отдавал, на остальное под одно только мое честное слово просил рассрочку. И мне верили. И я все условия выполнял, так потихоньку все долги мы закрыли. Дальше мы модернизировали производство, приобрели современное оборудование. Совершенствовали штатное расписание. В тот период я каждый день ходил на производство и смотрел своими глазами: как происходит процесс, задавал вопросы. Да, не всем сотрудникам это нравилось, но я объяснял свою позицию.
И снова поворот: пожалуй, самый ответственный
Весной прошлого года — звонок. Потом встреча. И предложение: «Вы не хотите стать депутатом?» Я говорю: «Да у меня мысли ни одной в ту сторону не было. Никогда не предполагал себя в этом амплуа». Я в типографии на тот момент крепко стоял. Однако, несмотря на то, что должность вроде по найму, мне уже никто слова не мог сказать просто по моральным соображениям — мы же ее со дна достали буквально и уже вытянули, даже расти начали. У нас появились новые заказчики полиграфической продукции, новые арендаторы на пустующих площадях, мы облагородили территорию, отремонтировали все что можно, пошла жизнь. Зарплата дважды в месяц, как положено. А не как раньше — раз в два месяца. Вот и получилось, что я планировал и дальше быть производственником, ведь действительно хотел еще как минимум лет десять развивать это предприятие и работать. И у меня были свои
проекты по увеличению, расширению. Кстати, очень горжусь, что мой преемник сейчас реализовывает эти планы.
Про выборы: с конкурентом на своем округе мы договорились играть по-честному, без грязи. И я строго-настрого наказал помощникам: даже если нашу афишу или какой-то другой материал кто-то сорвет, представители любой партии, — не реагируйте, мы будем работать по совести!
Я скажу честно: народ выбирал не меня, он выбрал движение в поддержку губернатора Сергея Ивановича Фургала. Если бы я шел от какой-то другой партии, то далеко не факт, что прошел бы. Я это допускаю, ведь широкому кругу людей я не был известен. Просто на тот момент люди очень
устали от существовавшего режима.
Какой поворот нужен Хабаровску, краю?
Вот буквально сегодня я общался с представителем одного из заводов, обанкроченного. Он тоже очень сильно переживает, как и я, что в Хабаровском крае практически не осталось производства. А ведь это то, благодаря чему должна строиться экономика. Не «купи-продай», не реализация сырья — от нефти до древесины, от газа до алмазов. Да, ресурсы могут быть хорошим подспорьем, но не основным заработком. У нас практически отсутствует также и станкостроение. Не только в городе, крае — в стране. К примеру, в краевой типографии все оборудование иностранного производства. Самые передовые страны в станкостроении сегодня — Германия, Япония, Штаты, Китай. И ведь благодаря станкостроению эти страны идут гораздо дальше по
линии производства.
Куда сворачивает городская дума?
Сейчас непросто. Честно. Есть сложности и трудности во взаимоотношениях. Мы хотим, чтобы прежде всего у нас были конструктивные отношения с городской администрацией. Однако это не всегда получается. Но тут сразу уточню — с преобладающим большинством, с 95% сотрудников администрации, в том числе руководителями и даже заместителями мэра, у нас сложились конструктивные, плодотворные отношения. Однако не все руководители высшего звена лояльно относятся к нашей деятельности. Почему? У нас есть свое мнение. И оно основывается, прежде всего, на мнении горожан. Вот, например, о публичных слушаниях по изменению градостроительного регламента зоны в парке «Динамо» все слышали? В перспективе получили бы мы многоквартирный дом в парковой зоне — это же очевидно. А мне говорят в тот момент: «Не слушай горожан, слушай инвестора, надо строить». А что детям останется? Пятиметровый забор они увидят прямо в парке? 150 машин? Мы знаем — социальные объекты в виде школ, садов, поликлиник не справляются с колоссальной нагрузкой, которая появилась в результате непродуманной политики в виде точечной застройки центральной
части города.
И вот так и получается, что мы (дума) везде «влезаем», иногда приходится принимать категоричные решения в противовес частным интересам, свое мнение высказываем, с горожанами разговариваем.
Разумеется, наша позиция не устраивает некоторых чиновников, которые привыкли решать свои вопросы, не считаясь с мнением муниципального парламента, общества, и в целях попытки дискредитации депутатов оплачивают деятельность подконтрольных СМИ и обезличенных телеграм-каналов.
Сейчас у городской думы сложный этап: этап настоящего становления. С новой, открытой стратегией, новыми лицами. Не всем нравится. Но ведь и не для этих целей создан муниципальный парламент. У нас есть гражданская позиция, и мы ее придерживаемся. Мы знали,
куда шли, и готовы отстаивать интересы горожан.
Заключительный этап — обращение к горожанам:
«Хотелось бы, чтобы общество — жители города — консолидировалось и занималось не дрязгами, не тяжбами, а нашло более благородную цель, которая бы работала на благо Хабаровска. Цель эта для всех нас — депутатского корпуса, политических партий, общественных организаций и администрации города — одна: сделать Хабаровск таким городом, из которого не хотелось бы уезжать. Чтобы, наоборот, со всех уголков нашей страны сюда хотели приезжать, растить здесь детей, развивать и строить будущее!»
растить здесь детей, развивать и строить будущее!»второй материал о Михаиле Сидорове от «Лучшего». Первый вышел в
сентябре 2019 года, и тогда Михаил Викторович возглавлял Хабаровскую краевую типографию.
Меньше года спустя, в июле 2020-го, мы рассказываем уже о председателе Хабаровской
городской думы седьмого созыва. Искусство неожиданных поворотов в жизни Михаила Сидорова
— в эксклюзивном интервью «Лучшему в Хабаровске».
 
Михаил Викторович, поворот от директора краевой типографии до председателя Хабаровской
городской думы в вашей жизни не первый. Давайте вспомним, с чего всё начиналось?
Да, действительно, не первый. Точкой отсчета уже сознательной жизни можно считать 1994 год.
Тогда я пришел поступать в школу милиции (нынче уже Дальневосточный юридический институт)
и столкнулся с первым серьезным выбором — абитуриенты стояли в две колонны. Первая — это
оперативники, вторая — следователи. А я ведь даже толком не понимал, в чем отличие, решил
спросить. И мне ответили: «С твоим характером иди на оперативника, следовательское дело —
это очень уныло». Ну я и пошел.
Сразу после института я стал работать в уголовном розыске. Тяжкие телесные, изнасилования,
убийства, в том числе и заказные… Раскрываемость у меня на момент увольнения была 100%.
Ушел я после того, как пришлось применить оружие на поражение. Несмотря на то что всё было
сделано по закону, такие происшествия всегда расследуются тщательно. И я в тот момент не
почувствовал должной поддержки со стороны руководства. Так и сказал начальнику. А он мне
ответил: «Да я даже не знал о твоем деле». Я сказал: «Вот поэтому и ухожу».
 
Поворот первый
Я ушел в отдел безопасности и борьбы с коррупцией налоговой полиции. Мы занимались
выявлением преступлений, совершенных должностными лицами налоговой инспекции и
налоговой полиции. Затем вслед за коллегой, порекомендовавшим меня, переехал в Московскую
область. Одним из самых громких дел там стало привлечение к уголовной ответственности
начальника налоговой инспекции по городу Домодедово. И это было очень серьезное и большое
дело — мы доказали четыре состава должностных преступлений. Однако вскоре по указу
президента налоговая полиция была ликвидирована. И, казалось бы, логично мне было там и
остаться, на западе. Но нет.
 
Поворот второй
И я вернулся в Хабаровск, в отдел собственной безопасности наркоконтроля. Но уже через четыре
месяца буквально перешел в отдел «А», отдел внедрения, на должность старшего
оперуполномоченного по особо важным делам. В первые месяцы удалось задокументировать ряд
серьезных преступлений, совершенных в составе организованной преступной группы, в которую
входило большое количество людей, в том числе имевших между собой родственные связи (по
сути, «семейный бизнес»). Это было первое реализованное оперативное дело с квалификацией
«совершено в составе организованной преступной группы», позже на нашем счету их
насчитывались десятки. Нам очень нравилась оперативная работа, мы использовали все законные
способы выявления и документирования преступлений, в том числе оперативное внедрение в
отношении лидеров и участников ОПГ. По результатам оперативно-служебной деятельности мне
предложили стать начальником первого отдела. И это было очень хорошее время. Не хочу
 
хвастаться, но наш отдел реально отличался высокими результатами: документировали
преступления, совершенные в составе преступного сообщества, — это венец оперативной работы.
Мы не просто изымали запрещенное с помощью таких «примитивных» действий, как обыски или
выемка, а именно с использованием всего перечня оперативно-разыскных мероприятий. В 2007
году я был назначен на должность заместителя начальника оперативной службы — эта должность
подразумевала общее руководство оперативными отделами, а также организацию
взаимодействия с другими службами и структурами. В 2016 году по указу президента органы
наркоконтроля были ликвидированы.
 
Поворот третий
Это, пожалуй, один из самых крутых поворотов, и привел он меня на гражданку. Первое время,
чтобы без дела не сидеть, я начал работать помощником юриста. Это притом что у меня было
высшее юридическое образование. Но профиль-то был «оперативно-разыскная деятельность». И
я решил получить знания, которые пригодятся именно тут, в обычной жизни.
Рассматривался вопрос о трудоустройстве в мою альма-матер, и я почти было согласился, но… тут
и случилось предложение возглавить Хабаровскую краевую типографию.
Я честно сказал: «Я же даже не знаю, что это!» Но мне ответили: «Нам нужен управленец, который
умеет организовать людей, поощрять, наказывать, мотивировать». Это же нужно изучить людей и
дело, определить, кому помочь, кого поощрить, с кем, наоборот, нужно жестко поговорить.
Подход должен быть индивидуальный, и нельзя рубить с плеча.
Я согласился, первые два-три месяца просто не спал, а через полгода, честно скажу, уже
откровенно жалел о том, что принял это решение. Ведь ни я, ни собственник предприятия
(министерство инвестиционной и земельно-имущественной политики Хабаровского края) не
знали, какая на самом деле была ситуация с финансово-хозяйственной деятельностью в краевой
типографии. На новом месте встретил огромное количество претензионных писем, были
колоссальная кредиторская задолженность, отсутствие системной работы в направлении и, самое
главное, удержании клиентов, несовершенство учетной (бухгалтерской) политики, отсутствие
элементарных экономических расчетов себестоимости продукции, судебные разбирательства и
т.д. И всё это на фоне ужасного равнодушия от учредителя, краевого министерства. Они так прямо
и говорили: «Нам одним больше — одним меньше».
 
Типография: «поворот» на 180 градусов
И вот в этих реалиях мы начали пытаться выкарабкаться. Я чувствовал огромную ответственность
за предприятие, которому на тот момент было уже больше 120 лет. И я думал: раз уже пришел —
надо работать.
Бывало всякое: я и кредиты на себя брал и отдавал их типографии, и на «стрелки» ездил.
(Смеется.) Серьезно, потому что когда тебе в отдаленном месте назначают «встречу» подрядчики,
которым твое предприятие за прошлый период должно четыре миллиона, это именно так и
называется. Я приезжал, какие-то части сразу отдавал, на остальное под одно только мое честное
слово просил рассрочку. И мне верили. И я все условия выполнял, так потихоньку все долги мы
закрыли.
Дальше мы модернизировали производство, приобрели современное оборудование.
Совершенствовали штатное расписание. В тот период я каждый день ходил на производство и
смотрел своими глазами: как происходит процесс, задавал вопросы. Да, не всем сотрудникам это
нравилось, но я объяснял свою позицию.
 
ВРЕЗ: Я подружился с руководителем профсоюза, которого при прежнем руководстве считали чуть
ли не мятежником, а оказалось, что он действовал по прямому своему назначению и защищал
права работников, а в общем наши цели совпадали.
ВРЕЗ: Я могу так сказать: предприятие это до меня хоронили. Просто хоронили. Своей
бездарностью и бездействием.
 
И снова поворот: пожалуй, самый ответственный
Весной прошлого года — звонок. Потом встреча. И предложение: «Вы не хотите стать депутатом?»
Я говорю: «Да у меня мысли ни одной в ту сторону не было. Никогда не предполагал себя в этом
амплуа». Я в типографии на тот момент крепко стоял. Однако, несмотря на то, что должность
вроде по найму, мне уже никто слова не мог сказать просто по моральным соображениям — мы
же ее со дна достали буквально и уже вытянули, даже расти начали. У нас появились новые
заказчики полиграфической продукции, новые арендаторы на пустующих площадях, мы
облагородили территорию, отремонтировали все что можно, пошла жизнь. Зарплата дважды в
месяц, как положено. А не как раньше — раз в два месяца.
Вот и получилось, что я планировал и дальше быть производственником, ведь действительно
хотел еще как минимум лет десять развивать это предприятие и работать. И у меня были свои
проекты по увеличению, расширению. Кстати, очень горжусь, что мой преемник сейчас
реализовывает эти планы.
Про выборы: с конкурентом на своем округе мы договорились играть по-честному, без грязи. И я
строго-настрого наказал помощникам: даже если нашу афишу или какой-то другой материал кто-
то сорвет, представители любой партии, — не реагируйте, мы будем работать по совести!
Я скажу честно: народ выбирал не меня, он выбрал движение в поддержку губернатора Сергея
Ивановича Фургала. Если бы я шел от какой-то другой партии, то далеко не факт, что прошел бы. Я
это допускаю, ведь широкому кругу людей я не был известен. Просто на тот момент люди очень
устали от существовавшего режима.
 
Какой поворот нужен Хабаровску, краю?
Вот буквально сегодня я общался с представителем одного из заводов, обанкроченного. Он тоже
очень сильно переживает, как и я, что в Хабаровском крае практически не осталось производства.
А ведь это то, благодаря чему должна строиться экономика. Не «купи-продай», не реализация
сырья — от нефти до древесины, от газа до алмазов. Да, ресурсы могут быть хорошим
подспорьем, но не основным заработком. У нас практически отсутствует также и станкостроение.
Не только в городе, крае — в стране. К примеру, в краевой типографии все оборудование
иностранного производства. Самые передовые страны в станкостроении сегодня — Германия,
Япония, Штаты, Китай. И ведь благодаря станкостроению эти страны идут гораздо дальше по
линии производства.
ВРЕЗ: Надо развивать экономику на основе производства, туризма, строительства. Потому что
почти все остальное — уже сфера обслуживания.
 
Куда сворачивает городская дума?
 
Сейчас непросто. Честно. Есть сложности и трудности во взаимоотношениях. Мы хотим, чтобы
прежде всего у нас были конструктивные отношения с городской администрацией. Однако это не
всегда получается.
Но тут сразу уточню — с преобладающим большинством, с 95% сотрудников администрации, в
том числе руководителями и даже заместителями мэра, у нас сложились конструктивные,
плодотворные отношения. Однако не все руководители высшего звена лояльно относятся к нашей
деятельности. Почему?
ВРЕЗ: Я думаю, что никак они не могут принять одну мысль — дума перестала быть ручной!
У нас есть свое мнение. И оно основывается, прежде всего, на мнении горожан. Вот, например, о
публичных слушаниях по изменению градостроительного регламента зоны в парке «Динамо» все
слышали? В перспективе получили бы мы многоквартирный дом в парковой зоне — это же
очевидно. А мне говорят в тот момент: «Не слушай горожан, слушай инвестора, надо строить». А
что детям останется? Пятиметровый забор они увидят прямо в парке? 150 машин? Мы знаем —
социальные объекты в виде школ, садов, поликлиник не справляются с колоссальной нагрузкой,
которая появилась в результате непродуманной политики в виде точечной застройки центральной
части города.
И вот так и получается, что мы (дума) везде «влезаем», иногда приходится принимать
категоричные решения в противовес частным интересам, свое мнение высказываем, с
горожанами разговариваем.
Разумеется, наша позиция не устраивает некоторых чиновников, которые привыкли решать свои
вопросы, не считаясь с мнением муниципального парламента, общества, и в целях попытки
дискредитации депутатов оплачивают деятельность подконтрольных СМИ и обезличенных
телеграм-каналов.
Сейчас у городской думы сложный этап: этап настоящего становления. С новой, открытой
стратегией, новыми лицами. Не всем нравится. Но ведь и не для этих целей создан
муниципальный парламент. У нас есть гражданская позиция, и мы ее придерживаемся. Мы знали,
куда шли, и готовы отстаивать интересы горожан.
ВРЕЗ: В Хабаровской городской думе седьмого созыва сегодня трудятся 35 депутатов. Из них 32 —
на общественных началах. Не все знают, что муниципальные депутаты не за зарплату работают.
 
Заключительный этап — обращение к горожанам:
«Хотелось бы, чтобы общество — жители города — консолидировалось и занималось не
дрязгами, не тяжбами, а нашло более благородную цель, которая бы работала на благо
Хабаровска. Цель эта для всех нас — депутатского корпуса, политических партий, общественных
организаций и администрации города — одна: сделать Хабаровск таким городом, из которого не
хотелось бы уезжать. Чтобы, наоборот, со всех уголков нашей страны сюда хотели приезжать,
растить здесь детей, развивать и строить будущее!»
0
0
Ваша оценка: Нет