Под защитой Мангни

Текст: 
Анастасия Магнус

Под защитой Мангни

 

Старые залы этнографии, какими их помнят многие хабаровчане – три экспозиции в комнатах с высокими потолками, старыми витринами, мерцающим приглушенным светом и странными звуками, которые в каменных недрах музея звучат особенно четко. Смотрительницы уверяют, что это береста на лодках трескается от перепадов температуры, да половицы скрипят от старости. Говорят и улыбаются. Так вот даже не думайте, что только треск сухой бересты нарушает тишину. Этот шелест – шепот истории. И каждый заходивший в этот зал наверняка ощущал, что за витринами, стеклами и веревочками ограждений – живые говорящие Экспонаты, обитатели самого загадочного места Хабаровского краевого музея.

«А к сэвэнам мы не заходим….»

Потому что там обитают духи. Лет восемь назад один нанаец сказал мне, что никогда не зайдет туда. И правда – на открытии выставок, на научных конференциях люди из числа коренных народов вежливо качали головой, огибая третий зал. Там грозный Мангни с копьем и мечом в окружении других сэвэнов или, как их называли раньше, «сэвохи» смотрит на каждого входящего. Он высок, два с половиной метра. На голове у него нож, похожий на большое перо. А живот пустой, чтобы всегда чувствовать голод и поедать злобных духов в неограниченных количествах. Вместо сердца у Мангни спящая птица, на боках вырезаны круги. Это «толи» – магические зеркала, чтобы демоны, увидев свое уродливое отражение, пугались и убегали. Он могучий воин, покровитель и защитник удэгейского шамана. Рядом два воина Ни с длинными мечами на головах. И странные создания Накасэ – коряги с двумя лицами, стражники, которые никогда не спят и всегда зорко смотрят по сторонам. С четырьмя-то парами глаз это делать очень удобно. Но если и Мангни, и глазастые помощники не заметят врага, это сделает птица Гаха-Куа, сидящая на шаманском столбе, путешественница между мирами живых и мертвых. Даже представить не берусь, какое впечатление производила эта группа, когда стояла в лесу, неподалеку от шаманского жилища. Путешественник Владимир Арсеньев в 1908 году привез ее в музей. К добру ли? Некоторые считают, что не стоило тревожить приамурских сэвэнов. Впрочем, в музее воинственному духу, кажется, нравится. Вот только, как рассказывали по секрету сотрудники музея, бывало, по неведомым причинам шло трещинами стекло витрины.

 

Загадки народов Приамурья.

Бывало, экскурсовод спрашивал: «Какой предмет самый странный в группе Мангни?». Не его сердце и не двуликие духи. Самое необычное – меч в правой руке. Такой сэвэн в мире один, ни в одном музее мира нет ничего подобного. Да и с мечами духи встречаются так редко, что, честно сказать, другого примера и не привести.

Впрочем, это лишь одна из многих тайн амурской этнографии. Вот красивый резной ковш, как гигантская ложка с искусно вырезанной мордой медведя. Во время медвежьего праздника, ритуала редкого, сложного и по сей день малопонятного, в этой ложке подавалось сердце медведя. Так и написано: «Ложка для сердца ритуального медведя». А чего стоит шаманский костюм! Со множеством привязанных полос разноцветной ткани, увешанный металлическими подвесками, покрытый рисунками. В маске, украшенной узорами и мехом, с бубном и колотушкой, шаман камлал у костра, призывая духов открыть тайны, забрать болезни, принести удачу. В книге Арсеньева «По Уссурийскому краю» описывается впечатление от шаманского обряда. Впечатление, которое было аккуратно вырезано из поздних изданий. Владимир Клавдиевич вспоминал, как закружилась голова, мир расплылся, а по бубну в руках шамана пробежала тень крупной мыши. Эту мышь он видел собственными глазами, о чем и написал в своем дневнике.

А вот истории наших дней. В полночь охранники слышали шум и шаги в экспозициях, особенно в зале, где было больше всего сэвэнов. Историки говорят, что коренные народы Приамурья, в частности, удэгейцы, верили, будто духи отдыхают, а бывает и селятся на высоком шаманском столбе. А в музейные комнаты, видимо, спускаются на прогулку. Много странного в зале этнографии. Даже воздух тут особый, пахнущий снегом, костром и хвоей. И загадками, конечно.

Хранительницы этнографии.

А берегут это место научные сотрудники Гродековского музея. Сейчас зал закрыт на реконструкцию и как же мы хотим снова увидеть старинные одежды, подбитые мехом лыжи, временные жилища, изящные украшения и игрушки. Заведующая сектором этнографии, Галина Теодоровна Титорева, все экспонаты знает наизусть. Это ее вотчина, дело жизни и, конечно, научный труд. Выбрать что-то главное непросто, но одно направление все-таки ближе прочего. Это культура эвенов. А главный научный сотрудник сектора этнографии, Виктория Малакшанова, занимается историей эвенков. В нашем крае восемь народов, но назвать кочевниками в полном смысле слова можно только эти два этноса. А когда изучаешь культуру странников, как самому не любить приключения?

В секторе этнографии всегда душистый ароматный чай. И огромные кипы рукописей, фотографий старинных предметов и описаний. Все это – каталоги, уже выпущенные и только-только готовящиеся к печати. Много лет Хабаровский краевой музей имени Гродекова занимается каталогизацией. Работа это непростая, а кому-то может показаться не самой интересной. Это вам не экспедиции и не подготовка выставки, скажет случайный человек. Но согласиться с этим никак нельзя.

Каталоги музея – уникальное путешествие, покруче иной экспедиции. Да ведь Гродековский имеет самое большое фондохранилище в крае. Здесь предметы, начиная с 17 века, бережно собранные Арсеньевым, Окладниковым и другими исследователями Дальнего Востока. Изредка бывает, что где-то в глубине находится и вовсе невиданная вещь. Каталоги – единственное окно, через которые эти раритеты может увидеть любой. Кстати, один из них посвящен ритуальной скульптуре, сэвэнам, духам Приамурья. Так вот, некоторые представители коренных народов даже в руки его не берут. Из уважения и боязни. Конечно, сейчас шаманизм не определяет поведение исконных жителей Дальнего Востока, но нечто неуловимое остается. Потому и не заходят в зал, где на страже сэвохи Мангни. Потому не берут в руки каталог. 

 

Время покажет.

Хочется говорить и говорить про экспозицию этнографии. Порой в других помещениях музея проходят этнографические выставочные проекты. А бывает, что на фоне национальных костюмов и бытовых предметов создается необычный проект. Так, например, несколько лет назад берлинская художника Доротея Логан, участница дней российско-немецкой культуры, прямо по периметру одного из залов разместила свои работу вперемешку с детскими рисунками. Получилась удивительная, легкая и философская инсталляция, где рядом уместились профессиональные и любительские картинки, древняя культура и современная жизнь. 

 

Перед тем, как зал закрыли на реконструкцию, я прогулялась по залам в одиночестве. Долго стояла перед Мангни, рассматривала и меч, и извивающихся змей на деревянных ногах, все его оснащение и сам зал, такой живой, удивительно интересный. Тогда смотрительница поманила меня, приложив палец к губам, и отодвинула в сторону вставленную в прямоугольную раму этикетку. Под ней лежало несколько конфет – подношение духу Уссурийской тайги. Когда живешь рядом, важно почитать друг друга. Тогда будет мир. Получится ли это у нас – покажет время.

 
0
0
Ваша оценка: Нет