Роман Прянишников: «Грани между искусством и ремеслом для меня нет»

Текст: 
Анна Савинова
Фото: 
Урал Гареев

Роман Прянишников: «Грани между искусством и ремеслом для меня нет»

В клинике PODIATRY LAB уютно. Неосязаемое, но отчётливое чувство “накрывает” тебя вместе с первой улыбкой и искренним вопросом о самочувствии. Здесь, кстати, так делали и до пандемии. Уже потом за всей этой дружелюбностью можно разглядеть высокотехнологичное оборудование, современные методики и тысячу раз подтверждённый дипломами и стажировками уровень врачей. И уж совсем после приходит осознание — так бывает, когда слово совпадает с делом, а дело это выбрано с любовью. Вам наверняка тоже встречались люди, рядом с которыми чувствуешь: они идут по своему пути. Рядом с ними хочется немедленно что-то делать. Интервью Романа Прянишникова, травматолога-ортопеда высшей категории, члена управляющего совета Российской ассоциации хирургов стопы и голеностопного сустава RusFas, члена Европейской ассоциации травматологов AO EUROPE, основателя клиники PODIATRY LAB, — в «Лучшем в Хабаровске».

Роман, неслучайно ведь фотосет для «Лучшего в Хабаровске» мы решили провести на сцене Краевого музыкального театра. Своё дело вы относите, прежде всего, к ремеслу или всё-таки к искусству?

— Я на этот вопрос отвечу так: грани между ремеслом и искусством лично для меня не существует. Это коллаборация, одновременная работа и руками, и головой, про эмоции нельзя забывать. Всё это существует вместе, разделить это на компоненты невозможно. 

Могу объяснить по-другому — возьмём условного человека. Получится ли его научить лечебному делу, то есть передать ему мастерство? Скорее, да. А вот можно ли научить его любить людей? Наверное, нет. А это и есть самое важное — делать всё именно с желанием помочь.

Когда возникло это самое желание помогать, можете вспомнить?

— На самом деле каких-то сомнений и мыслей, что можно заниматься чем-то другим, у меня не было. Всё мое детство прошло в стоматологическом кабинете. Каждая моя игрушка была вылечена от всех болезней, известных мне на тот момент. Родители домой приходили с работы в мою личную операционную, на паласе в детской. Я помню эту картину — родители заходят, а у меня посередине комнаты медведь (с незамысловатым именем Михаил) весь в капельницах, кругом ассистенты из других игрушек, а палас практически полностью мокрый. ☺ 

В общем, я всегда знал, что это будет именно медицина. Уже после окончания университета, ординатуры появилось желание заниматься не только экстренной травмой, а чем-то плановым. Анализируя всё, я пришел к хирургии стопы. В тот момент в Хабаровске, да и в целом в России, она была непопулярна. В большинстве случаев делалось всего два вида операций — просто лечили первый палец у человека, скажем так. 

И тут стартовал второй после вуза период «накопления» — я непрерывно ездил учиться. Не отдыхал, не ходил в отпуск. Отпускные и зарплату вкладывал в очередное обучение в Москве, Санкт-Петербурге или Казани. Чтобы привезти знания сюда. И вот ровно в тот момент, когда в 2018 году в Хабаровске открылась PODIATRY LAB, это направление было на пике популярности в России. Как-то совпало. И, если оглянуться, таких хороших совпадений в моей жизни было много. И это даёт повод думать, что я иду в верном направлении. 

Мы как-то слишком быстро «проскочили» тему выбора хирургии стопы. Почему именно она? 

— Спустя какое-то время работы травматологом-ортопедом пришло понимание — государственная медицина сегодня системна, но, к сожалению, во многом не целостна. Безусловно, можно сделать хорошую сложную операцию, сделать образцовый рентген, который захотят поместить в учебник для студентов и врачей. Но ходить конкретному человеку на эталонных стопах может быть сложно, именно поэтому функция стопы — наша конечная цель, восстанавливается в процессе реабилитации. Как я всегда говорю пациентам: выполнить операцию — это всего 40% успеха. Или другой пример — более распространённый, если не сказать, повсеместный. В России сегодня достаточно много хороших клиник и специалистов, которые блестяще делают операции. Это, действительно, что-то из области искусства — абсолютно единичные и штучные варианты. Но после операции спустя совсем небольшой промежуток времени в больнице пациента выписывают и отправляют в поликлинику. А там зачастую просто не знают, что с ним делать. Период реабилитации провален. Получается, на бумаге мы сделали всё, а по факту, к сожалению, нет. 

Так и появилась идея — завершать случаи до конца. Объединить высокотехнологичные операции и весь период реабилитации. Сегодня, когда мы прощаемся с пациентом, если это, к примеру, девушка, в 99% случаев на последний приём она приходит с красным шеллаком на красивых и ровных пальчиках стоп. Такая маленькая деталь, казалось бы, но когда на протяжении многих лет тебе она была недоступна — это не деталь, это огромный шаг. И вот когда они уходят с искренней улыбкой, вот тут я могу сказать: да, мы выполнили свою работу. От начала и до самого конца. Путь может быть сложен, многоэтапен, нестандартен, но… Мы прикладываем максимальное количество сил и знаний, чтобы получить положительный результат и осуществить очередную мечту пациента.

Если сегодня процесс отлажен, все условия для лечения созданы, почему кругом всё ещё полно людей, которые продолжают жить с болью и не обращаются за помощью? 

— Скорее всего, это происходит от незнания. Того факта, что это можно вылечить, и самого процесса, то есть как это сегодня происходит. Буквально десять лет назад операция на стопе неминуемо влекла за собою гипс, костыли и болезненную реабилитацию длиною до полугода. Сегодня же это высокотехнологичные операции, современные импланты, технологии, методики обезболивания в послеоперационном периоде... Пациенты встают уже на следующий день, начинают передвигаться в специальной обуви. 

Ещё важно понимать, что хирургия переднего отдела стопы в подавляющем большинстве случаев не что-то экстренное. Не аппендицит и не кровотечение, когда речь идёт о спасении жизни. Это, скорее, про улучшение качества жизни. А потому, если вам знакома ситуация, когда невозможно подобрать не то что модельную обувь на каблуке, а просто повседневные мягкие туфли, когда летом приходится носить закрытую обувь, а на пляже, стесняясь, прятать ноги в песок, чтобы не было видно «косточки» на стопе, и особенно если есть болевой синдром — затягивать не стоит. Теперь вы обладаете всей информацией, и можно начинать новую жизнь!

Какую конкретно помощь сегодня можно получить в клинике PODIATRY LAB?

— Возвращаясь к той модели, которая была задумана мной, могу с уверенностью сказать — мы её реализовали. От и до. Сегодня в клинике ведут приём врачи-ортопеды разных направлений, детский ортопед, специалисты по хирургии крупных суставов и, конечно, специалисты направления патологии стопы. Полноценно внедрён комплекс мероприятий по послеоперационному ведению пациентов, включающий этапные осмотры, различные манипуляции, массаж и мануальную терапию и технологии по ортезированию стоп. В этот же комплекс мы подключили специалистов-подологов. В этом году стартовала ногтевая хирургия, которой, собственно, на Дальнем Востоке толком и не было. Первичные и ревизионные операции на ногтевом аппарате, операции по поводу подногтевого экзостоза и др. В мае уже запланирована поездка в Москву за последними веяниями в изготовлении индивидуальных стелек.

Всё развивается, действительно, очень бурно. И всё чаще в клинике, кроме хабаровчан, мы встречаем не только жителей других городов России, но и русскоязычных эмигрантов из Японии, Южной Кореи, Таиланда и даже Новой Зеландии (это, кстати, почти 11 000 километров от нас). 

В прошлом году у нас появилась хирургическая база во Владивостоке. И честно, мы не ожидали такого потока людей, которые обращаются за помощью. Он напоминает лавину — в каждой, условно говоря, десятидневной поездке в Приморье я провожу по три-четыре операции в день, не считая объёмного амбулаторного приёма.

Какой ответ сегодня у вас на главный вопрос: а зачем?

— Сейчас ответ, пожалуй, уже более философский. В целом мы живём в социуме. И если отдельный человек для него ничего не делает, то такое общество рано или поздно закончит своё существование. Мне хочется что-то внести, что-то оставить после себя. Когда я вижу, какие эмоции испытывает пациент, избавившись от боли и стеснения, которые мучили его с десяток лет, — это бесценно. Когда после тяжёлого дня я возвращаюсь домой и думаю: сегодня было сложно, но так круто. Именно это и заряжает. 

А заряд этот, в свою очередь, даёт ресурсы для нового проекта. Это будет действительно большой проект. Я смеюсь, что, вероятно, придётся продать почку, чтобы его осуществить. Но это уже детали, выход найдём. И будет очень масштабно, ново и высокотехнологично. И это будет не только стопа.

0
0
Ваша оценка: Нет